Свежий ветер (СИ)

Оставшись без предводителя, мы представляли собой лишь горстку индивидов, тычущихся в поисках верного направления, словно слепые котята. Гаррус сказал, что работа с Шепард изменила его, и теперь он не представляет своего возвращения в СБЦ. Я не стал говорить ему, что не знаю, как вообще смогу вернуться к службе в Альянсе, где люди будут называть ее героем и легендой, тогда как я лишь хотел назвать ее своей."

"Подошедший Андерсон сочувствующе похлопал меня по плечу и сел рядом у барной стойки. Как-то Джена призналась мне, что он являлся ее старейшим другом. Они познакомились, когда она была бунтаркой двадцати одного года от роду, твердо намеренной всеми правдами и неправдами взобраться на самый верх и не терпеть наставлений ни от кого, в том числе от своего нового командира.

В пылу жаркого спора Джена попыталась завладеть его оружием, надеясь доказать свою точку зрения, а может, и припугнуть его, как не раз поступала с другими, но в считанные секунды оказалась на земле с заломленными руками. Андерсон недаром был одним из первых выпускников программы N7. Он с легкостью распознал яркий талант за ее дерзким поведением, и это стало единственной причиной, по которой ее не отдали под трибунал. Всего за год он сумел завоевать ее уважение, доверие и преданность, сделав свою протеже одним из величайших солдат Альянса. Он один мог понять ту боль, что я испытывал. По крайней мере, лучше остальных.

Я спросил, как он держится, и получил хмурый ответ, что бывало и лучше. Казалось, капитан постарел на пять лет с тех пор, как я видел его в последний раз. Немного помолчав, Андерсон признался, что мое назначение на «Нормандию» было неслучайным. Как выяснилось, он приложил все усилия к тому, чтобы я находился рядом с Дженой, когда она получила звание Спектра, надеясь, что такие мои качества, как постоянство и основательность смогут сгладить ее резкость и импульсивность.

Он сказал, что в тот момент она нуждалась в этом, и, по его оценкам, наша совместная работа дала ожидаемый результат, хотя он и не был уверен, стало ли это следствием моего влияния или же самой миссии. Ничего не выражающим голосом я спросил у него, зачем он рассказывает мне все это. Моему затуманенному горем и алкоголем разуму его слова казались очередным ударом, напоминанием о том, как хороши мы были с ней вместе, тогда как сейчас все это отняли у меня. Андерсон же ответил, что просто хотел, чтобы я знал, что сумел изменить ее к лучшему, так же, как и она, без сомнений, изменила меня. Он сказал, что, даже несмотря на то, что ее больше не было рядом, я мог черпать силу из этого знания. На самом деле мне лишь стало хуже.

В конце концов я поговорил со всеми, в том числе и с Джокером, который, как я с удовлетворением заметил, выглядел так, будто находился в аду.