Свежий ветер (СИ)

В любом случае это было лучше, чем слоняться по номеру гостиницы, пытаясь унять ноющую боль в груди. Вскоре, однако, этого мне стало мало, и я вернулся к активной службе всего несколькими месяцами позже – я скучал по возможности потерять себя в бою.

Поначалу было нелегко – мне приходилось привыкать сражаться без нее. Разумеется, никто не мог сравниться с ней ни в навыках, ни в скорости, ни в умении работать в команде. Никому не удавалось взаимодействовать с моей биотикой так хорошо, как ей. Все это чертовски раздражало меня – словно мне приходилось всему учиться заново.

Но затем я получил повышение до лейтенанта-коммандера, и жизнь начала налаживаться. Ей бы хотелось, чтобы я сумел полностью развить свой потенциал, думал я, чтобы бросал себе вызов за вызовом, как она поступала всю свою жизнь.

Однако вскоре появились эти гребаные рекламные видео с ее лицом и ВИ. Меня едва не хватил удар, когда я в первый раз увидел одну из таких штук. Складывалось впечатление, что Вселенная издевается надо мной, ехидно спрашивая, почему я до сих пор не справился с потерей, при этом зорко следя, чтобы у меня не осталось ни единого шанса сделать это.

В конце концов я совладал и с этим и снова сумел поднять голову, но подошла годовщина гибели «Нормандии».

Я собирался зайти в штаб-квартиру Альянса, сходить к монументу «Звезды Земли», чтобы почтить ее память, но моим планам не суждено было исполниться, и вместо этого я провел тот день на какой-то станции в ожидании нового назначения. Чтобы хоть чем-то занять себя, я купил бутылку ее любимого рома: темного, пряного и теплого, какой была и она сама. Я выпил один стакан и в этот момент услышал ее имя в выпуске новостей: Эмили Вонг – всегда восхищавшаяся ею репортерша - подготовила биографический очерк, отдавая дань уважения.

Повернувшись к экрану, я слушал, как журналистка перечисляет невероятные подвиги, совершенные Дженой Шепард во имя Альянса, и, глядя на сменяющие друг друга фотографии Джены – ухмылявшейся, всезнающей и уверенной в себе – изо всех сил старался удержать себя в руках.

Однажды, сумев на некоторое время вынырнуть на поверхность тоски и отчаяния и осознав, что не справляюсь, я побывал у психолога Альянса. Она сказала, что мои переживания «совершенно естественны», сказала, что видеть лицо Джены в толпе – нормально, и в том, что ее вещи, попадавшиеся на глаза, и упоминание имени влекли за собой калейдоскоп образов столь ярких, будто эти события произошли вчера, тоже не было ничего страшного.

Она посоветовала хранить о Джене хорошие воспоминания, голограммы и фотографии, но прятать их подальше, чтобы они случайно не попадали мне на глаза. Оказывается, то, что я ощущал резкую боль каждый раз, встретив что-то, напоминающее мне о ней, было в порядке вещей.