Сильнее ветра

 – Почему ты пришла именно сейчас? Спустя столько лет?

– Потому что ты будешь драться с Джейденом! Скорее всего, они что-то задумали против тебя. Я волновалась.

Я зло рассмеялся. Какая забота! У неё явно не всё в порядке с головой, раз она считает, что после всего я поверю в эту чушь.

Завтра состоится допинг. Я тщательно слежу за тем, что пью и ем. Через три дня взвешивание, и я в отличной форме. Они нихрена не могли мне сделать. Избить? Это не методы Виктора.

Фостер лишь пешка и уже через несколько дней он будет харкать кровью и глотать пыль из-под моих бутс.

А вот Виктор…

Мне нужно было подумать. Очень хорошо подумать. И срочно подключить Белль.

– Это ещё не всё, – еле слышно выдавила она и до побеления костяшек сжала пальцами сумку. – Мы познакомились с тобой неслучайно.

Всего шесть слов, а внутри расползлись зажившие раны. То маленькое остывшее треснуло, разлетелось… и воткнулось мелкими осколками в плоть.

Эта женщина умела убивать даже после смерти.

– У меня сильно болел брат. Он до сих пор болеет. У него лейкемия. Мне нужны были деньги. Ты же знаешь, я из бедной семьи! – надрывно оправдывалась она, словно это как-то поможет мне взглянуть на неё под другим углом.

Под другим чувством. Без презрения.

Брат… О котором я ничего не знал… Она говорила, что сирота… Ловко…

– На одном этаже со мной, в соседней квартире жил парень. Он и свёл меня с Фостером. У них были какие-то общие дела. Джейден, услышав о моих финансовых проблемах, предложил заработать, – не останавливалась она, будто и не помнила, какое дерьмо вешала мне раньше на уши. – По приказу Виктора он устроил меня работать в кофейню возле твоего университета.

Ты каждый день заходил туда с Мейсоном…

«Каждый день заходил туда с Мейсоном…».

Выхваченный из воспоминаний стоп-кадр: кофейня, всегда под завязку забитая студентами, и новенькая девушка за стойкой в фартуке с ласточками, с невероятными глазами и нежной улыбкой. Она написала моё имя на стаканчике с одной буквой «л», и на следующий день я начал с ней разговор, как раз из-за этого. Трогательная, невинная… Чёрт… Лёгкие раздулись и болезненно давили на рёбра.

– Зачем?

Один вопрос, породивший океан боли в глазах напротив.

Она не имела права так на меня смотреть.

На лицо пришлось наклеить фальшивую маску безучастности.

– Ты стал непослушным, рвался в профессиональный спорт. Виктор не хотел тебя отпускать. Ему нужен был рычаг давления. Мейсон не подходил. Дружба – это не то. Нужна была… семья, – продолжала шептать она голосом, наполненным сожалением, не пытаясь завернуть это чувство в красивую обёртку. Приукрасить, замаскировать.

«Жри так, Велл. Без сувенирной ленты».

И я жрал.