Сильнее ветра

Хотел нажраться до блевоты, чтобы уже окончательно вырезать из воспоминаний эту тварь, которой по собственной тупости надел на палец кольцо.

– Я должна была влюбить тебя в себя. Выйти замуж, родить ребёнка. – Заколотила она мне в душу последний гвоздь.

Чтобы Виктор мог этим ребёнком шантажировать меня вечность."

"Ужасающая ярость пронзила сознание насквозь. Мне словно воткнули в глаз нож и проворачивали по кругу, надеясь, что я не сдохну от болевого шока раньше положенного. Все её предыдущие слова откликнулись во мне лишь горечью и омерзением, но эти… Стоило мне только представить ребёнка… собственного ребёнка, из-за угрозы жизни которому я бы добровольно и навсегда запутался в клейкой мафиозной паутине, как я прямо сейчас был готов голыми руками задушить мерзкого старика.

Свернуть шею грёбаному ублюдку. Послушать, как ломаются его позвонки. Только этот хруст способен выскоблить боль, терзающую душу.

Виктор перешёл черту, заплыл за буйки моего терпения. Слив боя, по сравнению с этим, безобидная мелкая проделка.

Какая игра! Как он красиво вещал про бесполезность брака, называя всех вокруг алчными шлюхами.

Он так хорошо меня знал! Он знал, что я пойду наперекор, потому что так и не простил ему того унижения с землёй!

Масштабы его жестокости поражали.

– Ты выполнила первые два пункта, – растягивая слова, проговорил я, пока изнутри меня разрывало на куски от представленной картины. Прошивало болью, гневом, бессилием, словно огромными скобами степлера меж позвонков.  – Но получился бы и третий, верно? Если бы я не вернулся раньше с чемпионата.

Она дёрнулась, как от удара.

– Ты трахалась с ним все два года? – Я держался из последних сил, напоминая себе, что передо мной лишь исполнитель.

Я не поставлю крест на своей жизни ради такой мрази, как она.

Видимо, старался я плохо, потому что… Запахло страхом. Я боялся представить выражение своего лица. Она никогда меня таким не видела. Потому что с ней я никогда таким не был. Кроме той ночи.

Я растянул губы в кривой ухмылке и втянул носом воздух, ощущая что-то металлическое, горелое… гнилое. Она боялась. И мне это нравилось.

На побелевшем лице заблестели глаза.

– Я влюбилась в тебя. – Этот тихий голос пробрался в ухо и навеял воспоминания о совместных утрах, где она шептала мне всякие нежные глупости, а потом готовила банальную яичницу.

И мне кретину эта яичница казалась лучше каре ягнёнка, поданного в самом дорогом ресторане. Сейчас это блюдо я запихал бы ей в глотку вместе с тарелкой.

– Мне было плохо. – Слёзы ручьями потекли из глаз. – Я хотела всё рассказать, но боялась. Джейден постоянно меня запугивал. Говорил, что как только ты всё узнаешь, то сразу от меня откажешься. И он отдаст меня в бордель.

Сейчас бы вместо воздуха никотина. Всю пачку.