Сын (не) для дракона

Дракон медленно снял меч с пояса (какой талантливый, сам в этот раз справился) и положил его на тумбочку.

— Похоже, что я собираюсь тебя есть?

— А ты не будешь? — облегченно выдохнула я. — Это радует.

— Не сегодня.

Он наконец стянул куртку-поддоспешник, остался в одной нижней рубашке и своих неприлично узких штанах-шоссах.

Я сглотнула.

Нужно держать себя в руках. Напоминать себе, что я тут жертва, которой готовится овладеть страшный дракон против ее воли. Против воли — это важно. Потому что я не могла оторвать взгляда от тела Сорина, от его лица. Губы сами собой приоткрылись, в теле вдруг разгорелось почти позабытое за годы брака чувство — возбуждение.

Дракон сел на кровать спиной ко мне, и я испуганно шарахнулась в противоположную сторону.

— Может, сначала познакомимся поближе? — пискнула я оттуда.

Горжусь собой! Достойная попытка отстоять девичью честь.

— Незачем, — буркнул дракон и, не оборачиваясь, нащупал мою руку, потянул на себя. — Иди сюда, зачем ты туда забилась?

Я попыталась вырваться, но пальцы крепко сжимали мое запястье. Стало страшно не на шутку, я дернулась, вскрикнула, и дракон наконец обернулся.

Одним слитным движением переместился на кровать, прижал мои руки к покрывалу и лег сверху. Тяжелый, твердый, горячий, как раскаленный камень и… это же мне эфес шпаги в живот упирается, правда?! Я замерла, выгнулась, но не смогла сдвинуть дракона даже на миллиметр.

Он нахмурился, черные глаза вдруг стали напоминать не черные озера, а омуты. Наклонился, коснулся моих губ своими, и я беспомощно пискнула.

— Отпусти меня! — возмутилась я, когда Сорин наконец оторвался от меня.

— Зачем? — его брови взлетели вверх, полные губы изогнулись в намеке на улыбку.

— Потому что я против! — объяснила я очевидное.

Сердце колотилось о грудную клетку, в горле пересохло, а тело, кажется, сошло с ума. Потому что хотелось двух вещей: срочно снять с себя одежду и прижаться потеснее к дракону. Хотя теснее, кажется, было некуда.

Сорин прищурился, склонил голову на бок.

— Правда? Совсем против?

— Да! — Я попыталась дернуться, встать, но поняла, что ошейник как будто приклеился к кровати.

— Я не сделаю больно.

Рука Сорина скользнула по моей шее, потом вниз, легла на грудь, и я охнула. Он погладил меня по животу и остановился, положив ладонь мне на бедро. От нее шло ровное тепло, которое чувствовалось даже сквозь слои одежды, а потом Сорин вдруг поцеловал меня в шею.

— Для производства детей это не обязательно, — съязвила я, отвернувшись. — Разве что я чего-то о драконах не знаю.

Он ухмыльнулся.

— Ты предлагаешь не тратить на поцелуи время?

Я сама не знала, что я предлагаю. Все было отвратительно, неправильно! И в то же время — мне было хорошо, безопасно, спокойно, а еще до безумия хотелось большего.