Сын (не) для дракона

В какой-то момент я потеряла способность об этом размышлять, полностью растворилась в ощущениях и в том, чтобы поймать как можно больше удовольствия. Я понятия не имела, что умею так.

Ого. Когда все закончилось, это осталось моей единственной мыслью. Я смотрела в потолок и думала: «Ого».

Потом я подумала о том, что для зачатия, конечно же, нам одного раза не хватит (возможно, нам не хватит и пяти, потому что я, наверное, бесплодна).

После того, как мне пришла в голову эта мысль, я заулыбалась и тут же одернула себя.

Вроде как радоваться тут не совсем уместно. С другой стороны — никто ведь не узнает, а с собой я договорюсь.

Частый герой многих анекдотов — мужчина, который сразу после любви отворачивается к стене и засыпает. В этот раз его роль на себя взяла я. Конечно, я не уснула на самом деле, просто залезла под одеяло и притворилась спящей, чтобы ничего не говорить, не отвечать на вопросы — дать себе передышку и помолиться о том, чтобы все исчезло, а я открыла глаза у себя дома.

И никаких драконов и моральных дилемм.

Сорин мои действия никак не прокомментировал: он лежал, прикрыв глаза и закинув одну руку за голову. Одеялом он накрыться не потрудился, так что я имела возможность в спокойной обстановке, пока меня никто не отвлекает всякими там поцелуями и ласками, убедиться, что мучившие меня подозрения оказались правдой: кубики у Сорина были.

Мог бы сделать что-нибудь и перестать быть таким привлекательным. Даже не смешно, серьезно! Ему больше трехсот лет! Уже о вечном надо думать, а не кубиками сверкать!

Я так увлеклась размышлениями о несправедливой привлекательности некоторых драконов, что не сразу заметила странные ощущения в теле: от ошейника, который сейчас был прохладным, как струйка воды в жаркий день, по всему телу разливалась какая-то странная свежесть, как будто под кожу мне впрыскивали мятный коктейль.

— Что ты делаешь? — спросила я раздраженно.

— О чем ты?

Голос Сорина был спокойным и умиротворенным. Почему-то это разозлило меня только сильнее. Убила бы!

— Мой ошейник! — Я села и тут же, поймав почти осязаемый плотоядный взгляд черных глаз, прикрыла одеялом грудь. — Что с ним происходит? Ощущение как будто…

Сорин пожал плечами и перевел взгляд вверх. Вся его поза выражала удовольствие и расслабленность.

Хоть бы прикрылся, ну правда!

Стало обидно.

Я тут лежу, мучаюсь, думаю, правильно ли я поступила, могла ли это остановить, а главное, должна ли была этим бессовестно наслаждаться?!

А он лежит себе улыбается! И все у него хорошо.

Никакой злости не хватает.

— Делюсь силами, — ответил Сорин.

— Что?

— Благодаря ошейнику.