Таня Гроттер и ботинки кентавра

Я НЕОСТОРОЖНО ПРИЗВАЛ ЕГО ИЗ МИРА, ГДЕ ОКЕАН ТВЕРЖЕ КАМНЯ, ВОЗДУХ ЖИДОК И ГРЕМУЧ, А ЗЫБКАЯ ЗЕМЛЯ НЕ УДЕРЖИТ ДАЖЕ МУРАВЬЯ. ОН СТИХИАРИЙ! ИЗГОНИ ЕГО, ЕСЛИ СМОЖЕШЬ, – ЕСЛИ ЖЕ НЕТ: БЕГИ!Ф.Гр.».

Мне это совсем не понравилось. «Ничего себе избушка! Я еще не пришел – а тут все меня уже знают. А уйти еще страшнее – там снаружи мертвяки!» – подумал я. Но из осторожности не стал ничего трогать, а просто приблизился к огню. Он почти не согревал. Но все же я мог надеяться, что в дом мертвяки не полезут. Я слышал, как снаружи кто-то ходил, дергал дверь, подсматривал в ставни, но, признаться, у меня хватило ума не выглядывать и не выяснять, кто это и сколько их. Я стоял у огня и то проваливался куда-то, то вновь выныривал. И вот уже где-то в четвертом часу, в самое страшное и глухое предрассветное время, я вдруг ощутил жуткую тревогу. Точно кто-то кричал мне: «Беги, беги!» Но я не побежал. Вместо этого я поспешно наложил на себя заклинание невидимости и забился в дальний угол. Там я лег на пол, поджал под себя ноги и попытался стать как можно меньше, что было совсем непросто, поверьте мне. А затем… затем я вдруг ощутил его присутствие… Понял, что он рядом, хотя мои глаза его не замечали. Но магический огонь вдруг отклонился, разросся, опал, и все стало по-прежнему. Но он уже был здесь.

– Он был невидим? Тоже использовал заклинание? – со знанием дела спросил Шурасино.

– Нет, не заклинание. Он существовал, я об этом знал, но одновременно его словно не было. Он не имел формы, не имел очертаний, тела, мои глаза не видели его, но он был абсолютно реален!

– Призрак, да?

– Нет, не призрак. Что такое призрак? Тень того, что было, пусть яркая и даже с характером, но все же тень, отблеск. Здесь же было нечто первичное, яростное, огненно напористое, но одновременно леденяще холодное и вкрадчивое… Я испытал ужас во много раз больший, чем в водах Стикса, когда думал, что утону. Его магическая мощь – а он повелевал не одной стихией, а всеми, могу поклясться – была так велика, что я почти растворился, исчез, как капля вина растворяется в океане. И он был раздражен, крайне раздражен. Причем это было не сегодняшнее, а давнее, очень давнее и затаенное раздражение.

Мардоний поежился и в беспокойстве переступил с копыта на копыто.

– Сам не знаю, как я сохранил свою сущность. Должно быть, потому, что он был рядом совсем недолго. Его больше интересовали те ботинки. Он их ненавидел и боялся. Я это сразу ощутил. Все-таки я мудро сделал, что не притронулся к ним.

– Тебя он не заметил?

– Нет. Или я не заинтересовал его… Но едва ли. Если бы заметил, то убил бы. Я почти уверен, – сказал Мардоний.

– Этот дом его убежище?

– Сомневаюсь. Такому, как он, не нужно прятаться от мира. Скорее уж мир следует спрятать от него.