Возвышение Меркурия. Книга 14 (СИ)

— Найхва так и не исс-с-спекла мне торт…

Сама океанская богиня пока держалась, но её не хватит надолго. Сейчас все мы, как мухи завязшие в янтаре. Отличаемся только тем, что можем выставить кольчуги и прожить чуть подольше насекомых. Только вот с такой интенсивность расхода энергии, это ненадолго. Мы с Найхвой возможно продержимся ещё пару минут. А вот барьеры Оболенского и Гифера падут куда раньше.

Мозг в безумном темпе пытался найти варианты. Но против нас использовали силу, которая расщепляла любые техники, что отметало абсолютно все идеи, что рождались в голове.

Я зацепился за фразу про «любые техники». И сконцентрировавшись, поймал мысль, которая кружила на самом краю сознания.

— Мьёльн, ты сможешь прикрыть моё тело? Секунд на двадцать твоей силы должно хватить.

Тот озадаченно, но вместе с тем утвердительно пискнул. Я же добавил.

— Начинай сразу, как эта дрянь прорвётся. Не дай ей разрушить «искру».

Теперь в эмоциях моего спутника появилось полнейшее непонимание, из-за чего пришлось потратить ещё одно драгоценное мгновение.

— Ты всё понял? Не дай вражеской силе добраться до «искры». Прикрой тело!"

"Живой камень угукнул. Я же сконцентрировался. Очистил голову от лишних мыслей. И убрал кольчугу.

Боль не походила на ту, что я испытывая, умирая от рук божественных мятежников. Сейчас всё было куда хуже. Но лишь на то короткое мгновение, которое потребовалось мне, чтобы вырвать свой разум из оболочки.

Было ли страшно? Ещё как. Если бы неизвестная сила растворяла и поглощала не только классическую энергию, но и те её тонкие виды из которых состояло божественное сознание, мне моментально бы настал конец.

Но я не ошибся в своём предположении — вражеская мощь не действовала на моё сознание. Что было отчасти логично — абсолютно разные классы энергии.

Пара секунд ушла у меня на то, чтобы освоиться. Используя тела аватаров, боги обычно отрывали небольшой кусок своего разума, отправляя его к нужному смертному. Крайне редко кто-то рисковал настолько, чтобы бросить свою оболочку вместе с «искрой», оставив её под чьим-то присмотром.

В моём случае, дополнительным ограничением служила смертная оболочка. Для того, чтобы вырваться наружу в виде чистого сознания, пришлось подпустить силу врага и фактически позволить ей убить меня. Вернее, начать этот процесс. А самому ускользнуть в самой его первой стадии.

Но сейчас я был здесь. На свободе. И мчался к врагам, чьи эмоции в таком виде чувствовал особенно остро.

Торжество. Сладость грядущей победы. Уверенность. Искренняя радость. Они считали, что с нами уже покончено.

Первым я набросился на Гагарина. Окружённого множеством слоёв, полностью бесполезной сейчас, защиты.

Уничтожать смертных таким образом, мне ещё не приходилось.