Возвышение Меркурия. Книга 14 (СИ)

Но всё вышло неожиданно легко — стоило надавать на сознание патриция, как то начала само разваливаться на части. Думаю, он даже не понял, что именно произошло.

Выскользнув из его тела, я метнулся к Дивееву. Через мгновение вынырнул, оставив за собой мёртвого князя. Устремился к следующему.

Только прикончив его, осознал, что действую с безумной скоростью — тело Гагарина лишь сейчас достигло земли, а Дивеев как раз начинал падать.

Я успел прикончить ещё двоих, прежде чем до остальных дошло, что ситуация пошла совсем не так, на как они рассчитывали. Скорее всего они даже попытались что-то предпринять. В любом случае, я этого не почувствовал — сколько бы мощи не вливали эти порождения Эребуса в свои техники, для них я сейчас был недоступен.

Потому я молнией носился в воздухе, убивая их одного за другим. Сила саркофага текла через энергетические каркасы врагов — чем меньше их становилось, тем слабее оказывалось давление на остальных. Увеличивая отрезок времени, который они могли продержаться.

Убив последнего, я сфокусировал внимание на соратниках. Найхва уже разворачивалась, смотря на моё тело. Оболенский натужно кашлял. Гифер с посеревшим лицом опустился на одно колено, упираясь рукой в брусчатку. Они были живы. И двигались. Что значило — давление исчезло, а я полностью справился со своей задачей.

Обратный рывок получился едва ли не более стремительным, чем самый первый. Человеческое тело, пусть и столь сильно изменённое, всё равно оставалось плотью смертного. Неизвестно, сколько времени оно в состоянии ожидать возвращения моего сознания — страх остаться в бестелесном облике подхлестнул, заставив действовать с максимальной скоростью.

Я буквально влетел в оболочки, заняв прежнее место. Но вместо того, чтобы вновь ощутить конечности, рухнул в темноту, уходя в беспамятство.

Очнувшись, почувствовал силу, которая нежно и мягко вливалась в тело. Качала его на волнах, стабилизируя энергетический каркас и восстанавливая повреждения. Подняв веки, увидел Найхву, которая держала мою голову на коленях и прикусив губу, использовала свою силу.

Когда до меня дошло, что губа прикушена не из-за волнения, а потому что океанская богиня достигла почти полного истощения, я немедленно дёрнулся в сторону, давая понять, что уже очнулся.

— Всё хорошо. Я в норме.

Неожиданно, но слова давались с трудом — для того, чтобы выговорить их, требовалось приложить определённые усилия. Тем не менее, я продолжил.

— Спасибо. Восстанови свою структуру. Я же вижу, она повреждена.

Вместо ответа она устало моргнула, а я попробовал подняться. Для этого пришлось упереться кулаком в раздробленную брусчатку, но с задачей я справился.