Третий всадник мрака

Покосившись на свой палец, учительски вздымающийся к потолку, Дафна с удивлением обнаружила, что подражает Шмыгалке. Ну и дела! Столько раз мысленно ворчать, осуждая ее метод преподавания, а теперь, по сути, самой стать такой же Шмыгалкой. Верно говорят в Эдеме, что никто так не осуждает деспотизм, как скрытый деспот, которому не удалось реализоваться. «Скорее бы Улита сама занялась обучением», – подумала Дафна.

Неожиданно в приемной мрака хлынул проливной дождь. Его косые струи рассекали воздух. Поток мутной воды со смытыми закладными пергаментами завертелся между ножками стульев. Чимоданов от неожиданности скатился с дивана прямо в лужу. Картины горбуна Лигула в ужасе пищали: боялись, что их смоет.

Даф спокойно подошла к Мошкину и взглянула на его почти размокший лист.

– Чудно! У тебя получилось!.. Правда, это не руна ветра. Не стоило так далеко тянуть горизонтальную линию и загибать ее вниз… Вот и получилась руна дождя, – сказала она и, дунув на лист, стерла руну.

Дождь прекратился. Лужи высохли. Влажными остались только волосы и одежда Вихровой. Даф про себя решила не оказывать ей слишком много любезностей.

– Это я вызвал дождь? – спросил Мошкин с тревогой.

– Ты… Я же просила не дорисовывать руну до конца. Оставлять хотя бы маленький зазор. Впрочем, когда рисуешь наобум, пытаясь пробудить чутье, это невозможно… – великодушно сказала Даф.

Сообразив, что ее способ занятий не идеален, Даф решила изменить методу преподавания. Она материализовала посреди приемной плоскую чашу с песком и стала вычерчивать руны краем флейты, немного не дорисовывая их, чтобы они не обретали силу. Депресняк посматривал на песок с нездоровой любознательностью. Дафне то и дело приходилось грозить ему кулаком.

Внезапно из кабинета Арея послышался хлопок, звук разлетающегося стекла и негромкий хриплый вскрик. Секундой позже громко взвизгнула Улита.

* * *Мефодий дернул ручку и ворвался в кабинет. За ним бежала Дафна. В окно пробивался свет. Большой кусок строительной сетки за окном был умело не то надрезан, не то надорван. Арей лежал, свалившись головой на стол и опрокинув грудью чернильницу с кровью. В руке у него было зажато перо, которым он только что подписывал бумаги. Над Ареем, визжа, стояла Улита."

"По стеклу окна разбегались трещины, а в центре трещин было одно небольшое круглое отверстие. Стреляли, должно быть, с одной из ближних крыш. Оттащив Улиту, Мефодий на четвереньках подбежал к окну и задернул жалюзи.

Когда он вернулся, Улита уже не визжала, а Арей вставал из-за стола. Его белая манишка была залита кровью из чернильницы.

– Браво, мальчик мой! – произнес он, гулко хлопая в ладоши. – Ты вовремя догадался это сделать, а то мне, признаться, надоело уже лежать.

– Он промазал? – спросил Меф.