Трое

Больше всего на свете я бы хотела стереть тот день.

Квартира почти избавлена от следов моего присутствия, осталось лишь одном место, куда я никак не решусь войти. Ванная. В ней много моей косметики и она может раздражать Мирона. Я провела в квартире почти час, но так и не набралась мужества переступить порог."

"В течение долгих секунд я гипнотизирую дверь, а потом начинаю идти. Ведь этому мне и предстоит учиться: быть мужественной, переступать через себя. Я щелкаю выключателем и замираю, встретившись с уродливой паутиной своего отражения. Затаив дыхание, шагаю ближе, ловя цветные переливы в осколках. Разбито зеркало. Я так старательно держалась, но сейчас по щеке впервые за день стекает слеза. Тяжело болеть за себя, тяжело болеть за него. Болеть одновременно за нас двоих невыносимо. Я упираюсь ладонями в холодный камень пьедестала и дышу. Перестаю, когда замечаю на белых керамических стенках высохшие бурые разводы. Жмурюсь. Мирон никогда не умел за собой убирать.

— Ты как? — Саша захлопывает багажник, смотрит пытливо. Я хотела поехать на такси, но он настоял на помощи. Отказываться я не стала — в моей ситуации ценна каждая сэкономленная копейка.

— Я в порядке, — звучит не очень убедительно, но думаю, Саша ничего от меня не ждет. — Как думаешь, на Кутузовском уже успела пробка собраться?

— Думаю, проскочим. В Икею точно не хочешь поехать?

Я отрицательно мотаю головой. Нет. Точно не сегодня. Все, чего мне хочется — это побыть одной.

Вчера после суток разъездов я, наконец, арендовала квартиру в районе метро Студенческая. Однушка площадью тридцать пять квадратных метров, чистая, и с минимальным набором необходимого: в ней есть стиральная машина, холодильник, телевизор и подведен вай-фай. Денег, оставленных Мироном, хватило на двухмесячную аренду, а дальше придется самой. С понедельника я начну ходить на собеседования, возможно, позвоню маме, чтобы одолжить у нее немного денег на первое время. Шаг за шагом, я заставлю себя вставать на ноги.

Саша помогает мне поднять сумки, неловко переминается с ноги на ногу и, в конце концов уезжает, сказав, что наберет меня завтра. Я переступаю через завалы сумок, прохожу в гостиную и падаю на диван. Он пахнет пылью и чужой жизнью, в которой мне лишь предстоит освоиться. Сгребаю подушку и утыкаюсь в нее глазами, чтобы она не позволила им намокнуть. Мой телефон лежит рядом, нашептывая мне, чтобы я взяла его в руки и начать печатать. Я бы так и сделала, если бы мне не было так страшно. Чудовищно страшно, что он мне больше никогда не ответит.

____

Дорогой окопчик, мне бы хотелось принести свои извинения тем читателям, которые делятся впечатлениями о книге за то, что не могу с вами подискутировать.