Трое

— Тати, — его рука перехватывает мою талию, оттаскивает назад. — Тати, остановись… Это он сказал, чтобы ты не выходила. Сказал, что ты сделаешь хуже.

Я замираю как по щелчку кнопки. Моргаю и по инерции продолжаю разглядывать дверной глазок. Мирон всегда знает, как лучше. А что делать мне? Я хочу быть с ним там.

— Тати… — Саша осторожно убирает руки и заставляет меня повернуться. Я пытаюсь обрести способность дышать и разглядываю полосатый трикотаж его футболки. У Мирона была похожая. Немного другая. — Пойдем на кухню. Ты все равно уже ничего не можешь сделать. Он сказал, что разберется.

Все напряжение и адреналин за секунду покидают тело, оно становится податливым, мягким. Саша аккуратно берет меня под локоть и ведет за собой на кухню. Я опускаюсь на табуретку, смотрю поверх квадратного узора клеенки, сосредотачиваюсь на одинокой хлебной крошке. Саша гремит ящиками шкафа, кажется, он тоже немного нервничает, потому что действует быстро: щелкает чайником, достает заварку, ставит на стол чашки.

— Что он тебе сказал? — я заставляю себя поднять глаза и посмотреть на него. Знаю, что должна извиниться перед ним за доставленные неудобства: за грубость Руслана, за внимание соседей, за то, что его доброта обернулась такими проблемами. Я скажу ему все это, но позже. Сейчас мои мысли заняты лишь им."

"Саша снимает с подставки чайник, разливает кипяток по кружкам, возвращает его на место. Я хочу, чтобы он ответил немедленно, но торопить его не решаюсь. Несколько раз макает пакетик в чашку, кладет его на салфетку, на которой за секунду расплывается коричневое пятно. Чего он тянет?

— Он попросил тебя не выпускать. Сказал, чтобы позаботился.

Замолкнув, он привстает и со вздохом лезет в задний карман.

— Сказал, что тебе нужны будут деньги и чтобы я дал их тебе… От себя. Если будешь против, то можно в долг, — с этими словами он кладет на стол несколько согнутых долларовых купюр и смотрит на меня. — Но я так не могу. Не люблю врать.

Я разглядываю эти гладкие, свеженапечатанные банкноты, и вспоминаю, что часто видела их в бумажнике у Мирона. У него не всегда бывали рубли, но доллары почему-то были всегда.

— Он что-нибудь еще сказал? — выходит из меня шепотом.

Саша отвечает не сразу, но когда он начинает говорить, его голос полон сочувствия.

— Да. Сказал, что эту неделю его не будет дома, и он предупредит консьержа, чтобы ты в любое время смогла забрать вещи.

Глава 34

— Я постараюсь недолго, — обещаю консьержу и, получив утвердительный кивок головы, толкаю дверь.

В нашей бывшей квартире царит гробовая тишина, и воздух сейчас пахнет непривычно — он немного спертый, словно несколько дней не открывали окна. Глаза машинально падают в угол прихожей.