Трое

Однажды мы с ним так разругались, что чуть не подрались.

Опустив ложку, я смотрю на него.

— А… твоя мама?

— А что мама?

— Что она думает по этому поводу?

Саша пожимает плечами.

— Переживает, конечно.

— Я имею в виду, она не пыталась с ним поговорить… Сказать, что так нельзя?

— Думаешь, разговорами она сможет заставить его полюбить меня?

— И… ты по-прежнему к ним ездишь?

— Езжу, конечно. Она ведь моя мать. Мне, честно говоря, наплевать, любит Семен меня или нет. Главное, что мать не обижает. У них своя жизнь, у меня своя.

Я разглядываю голубой ободок тарелки, пытаясь уложить в голове сказанное Сашей. Вспоминаю разговор с Мироном, свой отказ пойти в ресторан с его родителями. Я и правда думала, что он сможет заставить их меня полюбить? Хотела, чтобы ради меня он перестал с ними общаться? Господи, надеюсь, что Мирон не разругался с отцом. Алина сказала, что старший Булатов зол на него, и возможно ему понадобится его помощь.

— Ты притихла, — замечает Саша.

Я заставляю себя посмотреть на него. Почему осознание собственных ошибок приходит только тогда, когда уже ничего нельзя исправить? Как много «за» я ему дала, чтобы облегчить возможность вычеркнуть меня из жизни.

— Извини. Вспомнила, что сегодня мне еще нужно будет посидеть за ноутбуком."

"— Я тебя отвезу. Только в ближайшую «Азбуку» по пути заскочим? Я подсел на их багеты.

Как и обычно, Саша не позволяет мне поделить с ним счет. Зная это, я никогда не заказываю больше чашки кофе и одного недорогого блюда. Мы садимся в его машину и, проехав пару кварталов, паркуемся возле «Азбуки вкуса». Это еще один капкан воспоминаний. Супермаркет находится по пути к нашей с Мироном квартире, и мы оба часто здесь бывали. Только здесь продаются мои любимые японские салфетки для очистки рук.

— Ты что-нибудь будешь брать? — Саша приподнимает в руке корзину, показывая, что я могу класть продукты в нее.

Я мотаю головой. Во-первых, у меня в холодильнике достаточно еды, да и аппетит держится на нулевой отметке, а во-вторых, здесь дорого. Немного подумав, я все же кладу в корзину салфетки. Их я могу себе позволить, и они вкусно пахнут. Саша не спорит, когда я выкладываю их на ленту и огораживаю разделителем. Думаю, так он не хочет подчеркивать бедственность моего положения.

Мы выходим на улицу, Саша укладывает пакеты в багажник и указывает на тот, что положил справа.

— Этот с фруктами твой, — и немного смущенно добавляет: — Не отказывайся, Тати. Здесь вкусные мандарины.

— Спасибо, — мой голос немного охрип от прилива чувств. Это большая, необъятная благодарность. За то, что у него такое доброе сердце и за то, что заботится обо мне просто так.

Я берусь за ручку, собираясь открыть дверь и застываю, пригвожденная к земле острым прострелом в груди.