Трое

Я могу сколько угодно себя убеждать, что мне достаточно и того, что мы просто находимся вместе: ходим в кино, по ресторанам, гуляем, но сейчас, когда он стоит так близко, а единственный источник света — это тусклый дворовый фонарь, всего этого мне катастрофически мало. За год отношений мы занимались сексом более тысячи раз, а целовались — в десятки раз больше, но именно сейчас я отчаянно жажду наш первый тысячный поцелуй так сильно, что сводит губы.

Поэтому, когда Мирон подходит так близко, что между нашими телами практически не остается зазора и когда его дыхание касается моего подбородка, я начинаю дрожать. Сейчас этот поцелуй больше, чем влажное касание языка, больше, чем любимый вкус во рту, больше чем эйфория и возбуждение. Для меня это знак того, что всю эту неделю мы не стояли на месте, а понемногу шли вперед.

Я обнимаю его шею обеими руками, Мирон прижимает меня к себе. Мы вновь отражение друга друга: он целует глубже — я отвечаю тем же, его дыхание сбивается — я тихо стону. Ни у него, ни у меня никогда не получалось сдерживаться, и сейчас тоже не выходит: его руки гладят мою поясницу, бедра, ощупывают ягодицы; я отчаянно трусь об его эрекцию, запускаю пальцы под ворот футболки, царапаю кожу.

— Блядь… — глухо бормочет Мирон, прерывая наш поцелуй. — Я сейчас как пиздюк в штаны кончу.

Я не хочу останавливаться — мой голод вышел из под контроля. Я снова трогаю его губы своими, глажу волосы.

— У меня Лена дома… Можем в машине.

Сквозь поцелуй я чувствую, как Мирон мотает головой, и то, как его ладони ложатся мне на талию, мягко отодвигая.

— В машине не тема, Тати. Не сейчас точно. Поедешь ко мне?

К нему. В нашу бывшую квартиру. Заниматься с сексом в нашей бывшей кровати, спать вместе и вместе проснуться.

— Мне понадобятся вещи на работу, — я стараюсь не говорить слишком торопливо, чтобы не выдать своего волнения и набегающей радости. — Чтобы переодеться.

Мирон кивает, отступает назад.

— Поднимись к себе и возьми все, что нужно. Я подожду.

Когда я захожу в квартиру, Лена уже спит, и мне приходится перемещаться на цыпочках, чтобы ее не разбудить и не подвергнуться расспросам. Сейчас я не хочу ничего ни с кем осуждать. Хочу беззвучно наслаждаться своим настоящим.

Глава 47"

"В молчании мы по очереди переступаем порог знакомого подъезда, в молчании входим в кабину лифта и занимаем противоположные углы. По дороге к дому Мирона меня неожиданно накрыли неловкость и волнение и никак не желают отпускать. Я будто впервые еду ночевать к парню, заведомо зная, что это должно случиться. Пытаюсь угадать, о чем думает Мирон, но мне не удается. Внешне он выглядит спокойным, а других эмоций его лицо не выдает. Сейчас наш поцелуй во дворе кажется чем-то далеким.