Трое

Мирон выходит из гардеробной в одних боксерах и щелкает выключателем, погружая комнату в темноту. Пружинит матрас — он ложится рядом.

Затаив дыхание, я смотрю в темноту. Моя потребность в его прикосновениях нарастает с каждой секундой, становясь едва ли не сильнее, чем тогда в клубе. Дай я себе слабину — смогла бы представить, как Мирон тянет ко мне руку. Не представляю лишь потому, что не хочу испытывать разочарования.

Его горячая кожа прижимается к моей спустя несколько секунд. Мне приходится плотно сжать губы, чтобы не выпустить наружу сдавленный вздох. Лучше этого ничего не может быть. Когда он обнимает. Его дыхание касается моего виска, пальцы чертят узоры на плече. Мирон меня не целует, не делает ни намека на то, что у нас будет секс, несмотря на то, что я бедром ощущаю его эрекцию. Я закрываю глаза и глубоко дышу. Его запахом и этой умиротворяющей эйфорией, стирающую из памяти запертую дверь в ванной и заполненные вещами коробки.

— Расскажешь мне? — его хриплый голос вибрирует в повисшей тишине и отдается в грудной клетке.

— О чем?

— Расскажи все, что хотела, но не рассказывала.

Я задерживаю дыхание, ловя плечом гулкие толчки его сердца. Мне не нужно боятся. Сейчас мы шагаем вперед.

— Я ревновала тебя к Алине.

В любой другой момент он бы наверняка улыбался, но сейчас, знаю, не улыбается.

— Знаешь же, что зря.

— Да, знаю.

Собственный пульс учащается от намерения быть честной. Я ведь себе обещала, а он хочет знать.

— Еще я отправляла маме деньги… втайне от тебя. Много раз собиралась сказать об этом, но было стыдно.

— Почему стыдно?

— Что я такая… Что пытаюсь казаться лучше, чем есть, за твой счет. И что неосознанно стала стеснятся своих родителей."

"— Я бы никогда не упрекнул тебя за деньги. То, что я давал их тебе, подразумевало, что ты можешь распоряжаться ими как угодно. Остальное ты себе придумала.

Сейчас я как никогда благодарна темноте за то, что она скрывает мое лицо. Его доверие несравнимо с моим.

— Что-нибудь еще?

— Еще я очень сильно хотела выйти за тебя замуж и ужасно злилась, что ты об этом не думаешь.

Эти слова я произношу с улыбкой — настолько нелепыми они мне кажутся в свете последних событий.

Пальцы Мирона на мгновение застывают на моем плече, прежде чем вновь возобновить круговые движения.

Возможно, потому что с моей души сняты остатки груза, или причиной тому его запах и тепло кожи, но спустя пару минут после признаний я засыпаю.

Глава 48

Я просыпаюсь от распирающего жара внизу живота — острого возбуждения. Утро собирается в цельную картину за секунду: двери знакомой гардеробной, тепло любимого тела, запах лаванды, исходящий от подушки, тяжесть руки на талии. Мирон снился мне. Мы занимались сексом.