Трое

Без этого дома, который я успела полюбить как свой, в который любовно выбираю ароматизированные свечи и в котором вот уже полгода с переменным успехом ращу свой первый спатифиллум, надеясь, что в один прекрасный день он зацветет. Смогу ли я отстроить новый дом, потеряв фундамент? А Мирон и есть мой фундамент: каждую свою мечту я, сама того не замечая, связала именно с ним. Я всегда следила за собой, но рядом с ним даже рядовой поход в салон приобрел привкус радости и азарта: мне нравится быть красивой именно для него.

Я закрываю глаза, позволяя воде литься на лицо и затекать в уши. Хочу чтобы этот тревожный шепот, звучащий в них, стих. Прохладный воздух, ворвавшийся в душевую кабину, заставляет вздрогнуть, а горячее тело, прижавшееся ко мне — покрыться плотным слоем мурашек.

— Доброе утро, — Мирон гладит мою грудь, после чего разворачивает к себе. Сердце начинает колотиться трепетным волнением, когда наши губы встречаются. Я закрываю глаза и целиком отдаюсь этому поцелую. Сейчас он ощущается острым, болезненно-сладким, почти на грани — как в наш самый первый раз. Тогда меня казалось чудом, что этот идеальный парень, мечта всех девушек Москвы, хочет именно меня.

— Соскучился по тебе, малыш.

Его рука находит мою, заставляя обхватить напряженный член, колено протискивается между ног, расталкивая их. Я шумно выдыхаю и жмурюсь, когда в меня проникают пальцы.

— Тоже по тебе соскучилась, — бормочу стремительно немеющими губами.

Мирон подхватывает меня на руки, прижимает спиной к стене. Эрегированный член упирается мне промежность, проталкивается внутрь, ладони начинают двигать мои бедра вниз и вверх, нагнетая напряжение в висках и в теле. Наверное, это заслуга моих тревог и неожиданного облегчения — я сдаюсь почти сразу же, разбиваясь на первом витке наслаждения. Секундами спустя Мирон опускает меня, надавив на плечи, заставляет встать на колени:

— Открой, малыш, — его ладонь гладит меня по волосам, член быстро двигается у меня во рту. — Да… Да…Вот так… Глотай.

Мирон помогает мне подняться, обняв, толкает нас под струи воды, где мы долго целуемся. Вкус собственной спермы никогда не становится для него поводом отказаться от поцелуев. Где-то в тылу сознания мелькает мысль, что я не была до конца с ним честна, когда утаила тот эпизод с Русланом, но она стирается движениями его языка. Мне снова спокойно и тепло. Мирон здесь, со мной, по-прежнему хочет меня, и наш секс длился не больше пары минут. Значит, эти два дня он и правда по мне скучал.

— Ты сильно устаешь в последнее время? — спрашиваю Мирона по пути в университет.

— Так плохо выгляжу? — отшучивается он.

— Знаешь же, что нет. Просто эти два дня ты меня не будил, хотя раньше это делал всегда.

Мирон отрывается от дороги и быстро смотрит на меня.