Трое

Эх, знать бы заранее, что так жизнь сложится — можно было и в универ не поступать, да?

Последнюю фразу Оксана произносит с деланной легкостью, пока разглядывает бриллиант в подвеске, подаренной Мироном.

— Я не планирую всю жизнь сидеть дома, — заправляю цепочку под ворот рубашки, отчего ее глаза незамедлительно поднимаются к моему лицу. — Я хочу и буду работать.

— Тебе и сейчас ничего мешает, — с плохо скрываемой язвительностью вставляет она.

Я хочу сказать, что она и сама не работает, хотя потребности в этом у нее гораздо больше, чем у меня, и лишь в последний момент себя останавливаю. Ведь это ни к чему не приведет. Оксане не нужна ни логика, ни справедливость, ей нужно утилизировать распирающую ее зависть. Даже удивительно, насколько одно это чувство способно кардинально изменить человека. Я знала ее веселой, легкой и открытой до того момента, как мы оказались на разных островах материального благополучия.

— Мне нужно ехать, — я выжимаю кнопку вызова официанта и лезу в сумку за кошельком. Торопиться мне некуда, но уж лучше я проведу время в за стиркой, чем добровольно продолжу подвергаться иронии.

Когда перед нами опускается счет, Оксана начинает тщательно изучать содержимое своей сумки, что-то бормоча и двигая бровями. Я не в первый раз наблюдаю подобный спектакль и каждый раз обещаю себе, что положу ему конец. Пауза затягивается, и я снова слабовольно не выдерживаю и добавляю сверху еще одну купюру.

Официант уходит, Оксана отставляет сумку в сторону и преувеличенно заинтересованным тоном спрашивает что-то по учебе. Нет, я совсем не считаю, что наличие крупной суммы на карте обязывает меня за нее платить. Это деньги Мирона, которые он дает мне, и нечестно присваивать себе его лавры мецената.

Дав себе слово, что на этот раз это точно наши последние посиделки, я встаю.

— Ты сейчас в какую сторону едешь? — спрашивает Оксана, пока мы идем к выходу. Это далеко не праздный вопрос, но на сегодня лимит моей толерантности исчерпан.

— Подбросить не смогу, извини, — я толкаю дверь и в ту же секунду чувствую, как плечи немеют, а сердце начинает нервно кувыркаться в груди. Впервые с той памятной ночи я вижу перед собой Руслана.

Глава 14"

"Нет ни малейшего шанса на то, что Руслан меня не заметил — его подбородок с темными неровностями щетины находится прямо перед моими глазами. Я заставляю себя встретиться с ним глазами и поздороваться, но вместо до боли сжимаю пальцы в туфлях, ощущая, как щеки неумолимо заливает краска. Руслан не произносит ни слова, но вряд ли так он пытается делать вид, что мы незнакомы. В противном случае, он бы перестал заграждать собой проход.

— Здравствуй, Руслан, — я смотрю ему в глаза лишь долю секунды, предпочитая сосредоточиться на маленькой родинке у него под скулой.