Трое из Леса. Вторая трилогия

Но мы, беженцы, не могли рассчитывать на что-то лучше, чем жители Барбуссии… Поселились, выстроили дома, развели огороды… Да все, как видишь, не идет впрок… Все валится, как будто погибшие гневаются, что на их костях такое непотребство… Народ отсюда уходит, бросает все. Тут и днем так же пусто, как сейчас ночью. Больше половины домов дальше стоят брошенные!

Мрак покачал головой. Ликия принесла хлеба, целое блюдо сладкой травы. На самом деле какая там сладкая, но беднота ест все…

Он из вежества отломил хлеба, пожевал, поднялся:

– Ладно, я еще пройдусь.

Старик сказал слабо:

– Чего ночью искать беды? Переночуй, а утром уже и пойдешь.

Мрак усмехнулся:

– Да я тоже того… Ночной, как и Волдырь.

Старик помрачнел, услышав о Волдыре, Мрак похлопал его по плечу, по спине, ухитрился незаметно опустить ему в карман золотую монету. Старик и девушка еще долго смотрели вслед. Когда Мрак повернул за угол, донесся изумленный вскрик старика, обнаружившего в кармане целое богатство, но впереди уже белеет высокая крепостная стена, за ней деревянная мостовая, улица ремесленников, слышен перестук молотков, щелчки натянутой проволоки, из которой плетут кольчуги, и Мрак повеселел, ощутив жизнь большого города.

Второй день на тцарстве

Еще во сне он ощутил, что голова как будто налита свинцом. С трудом поднял тяжелые веки. Он поспал всего с полчаса, а мог бы и вовсе не спать, отоспался в пещере на неделю вперед, но голова отяжелела от спертого воздуха, пропитанного нечистотами не меньше, чем в той вонючей таверне. И нет разницы, что там смрад от потных тел и вонючих сапог, а здесь – от душистых масел.

Жаба дрыхнет рядом, вид у нее одуревший, пасть распахнула. Наверное, простудилась, нос заложило… Ну, да окна не просто закрыты на ночь, а еще с этой стороны закрыты плотными занавесками, полотенцами!

Морщась, он толчком распахнул окно, скривился. Ворвался не чистый воздух, а затхлый, нечистый, весь не просто пропитанный нечистотами, а будто наполовину из нечистот, сразу стало гадко дышать, а кожа начала покрываться слизью. Хоть какой-то ветер подул бы, унес это вонючее облако. С моря ветер принесет аромат морской соли, с гор – прозрачную свежесть, от которой сразу прояснится в голове.

Второй день, подумал он хмуро. Только вторая ночь во дворце… даже первая по-настоящему, а у него уже голова идет кругом. Нет, он не устал от того, что всю ночь пробегал по городу то в личине волка, то в человечьей: пока волк бегает – человек отсыпается, и наоборот, но этот спертый воздух, отработанный, которым дышала масса народа, в нем гниль, болезни, всякая гадость…

За спиной заскрипело, словно ветер раскачивал сухое дерево.