Цена твоего прощения

Один из мужчин, что нас встречали, старший по возрасту, сказал второму.

- Отведи в административный корпус, пусть осмотрят.

"" Боги, просто дайте мне и ребёнку спокойно умереть, не проходя через всю эту грязь"". Моя единственная молитва, с которой я шла к дальнему одноэтажному зданию.

Глава 28.

Кира.

Младший, из встретивших нас мужчин, повел меня в одно из двух одноэтажных зданий.

- Откуда кровь? - кивнул он на мой лоб.

- Ударилась об машину. - Ответила ему, не желая его злить, раньше времени, надеясь хоть как-то избежать ужасной участи.

- Правда, беременна? - последовал следующий вопрос.

- Наверно. Только сегодня тест сделала, осмотра не было. - Голос начал мне изменять, в нём зазвучали слёзы.

- Заходи. - Он раскрыл передо мной дверь одного из кабинетов.

Само здание напоминало общежитие, длинный и широкий коридор и двери с двух сторон. Мужчина хоть и вел меня, крепко держа за предплечье, но не старался сделать больно. В кабинете, куда он меня привел и оставил, мало что напоминало о враче.

Небольшая комната, обитая деревянной вагонкой, выкрашенной темным лаком. Стол с двумя стульями. Кушетка и большой шкаф со стеклянными дверьми.

Я не услышала щелчка замка, когда меня сюда привели, поэтому решила, что меня не заперли.

Но к чему запирать, если здесь наверняка полно охраны? Раз Дамира притащила меня сюда, значит, была уверена, что никуда я не денусь, и неважно хочу я здесь находиться, по доброй ли воле и всё остальное. Скольких таких как я здесь сломали?

Пытаться бежать? Я не Лара Крофт и не Чёрная Вдова, чтобы вырубить всю охрану и бежать быстрее тренированных мужиков.

Взгляд остановился на небольшой аптечке в шкафу за стеклом.

Надежда маяком вспыхнула в душе. Я кинулась к шкафу и вытащила аптечку. Бинты, пластыри, всякая ерунда и... Блистер ""Диргидрола"". Почти пустой, всего одна таблетка. Но мне хватит, и хоть времени уйдет больше, но я уйду не измаранная, минуя всю грязь.

Я легла на кушетку, прижав ноги к груди и обхватив их руками. Теперь мне осталось только ждать. В эти последние минуты своей жизни я разговаривала со своим ребёнком, о существовании которого я узнала только сегодня утром и которого никогда не смогу взять на руки из-за предательства его отца.

Громкий шум в коридоре оторвал меня от прощания с моей маленькой искоркой. Мужские крики, в которых я почему-то услышала панику и страх доносились сквозь деревянную дверь. Совершенно не осознавая, что я делаю, я распахнула незапертую, как я и предполагала, дверь и вылетела в коридор.

Те двое мужчин, которым отдала меня мать Агирова, склонились над лежащим на полу ребёнком, мальчиком лет трёх-четырёх. Мгновенно несколько лет моей жизни словно растворились, и снова я студентка-самозванка на практике в отделении.