Цена твоего прощения

Она тогда была беременна вторым ребенком, которого не смогла сохранить. Дед до сих пор винит себя, что не запретил ей, что показал, что пошёл на поводу у беременной и потерявшей мужа женщины. Найти виновников так и не смогли. Да и все ресурсы дед бросил на то, чтобы обеспечить максимальную безопасность мне и матери.

Но с того дня в моей жизни была только одна цель. Вырасти, найти и уничтожить того, кто лишил меня отца. Отомстить так, чтобы земля содрогнулась и небо заплакало кровавым дождём. Бесконечные тренировки и учёба, все ради этого. В шестнадцать я сбежал из дома и по поддельным документам оказался в Африке, где несколько лет отпахал наёмником, только раз в месяц выходя на связь и сообщая, что жив и здоров. Я должен был привыкнуть к смерти, должен был перестать ценить свою и чужую жизнь. Потому что нельзя мстить дрожащей от волнения рукой.

Я вернулся домой всего три года назад и быстро напомнил бывшим прихлебателям, а теперь возомнившим себя крутыми боссами, что Агировы всегда были хозяевами в этом городе. Хозяин вернулся и принял свое наследство. И то, что некоторых недовольных и несогласных пришлось показательно уничтожить, было уроком и предупреждением всем  остальным. Даже подчищать за собой не стал. Дал возможность обсудить, разнести слухи по городу, перетереть жуткие подробности.

А потом начал разгребать. Архивы отца, дела, на которые дед особого внимания не обращал. Помню как нашёл папку с эскизами и проектом того самого дома. Даже какими должны были быть перила на лестницах снаружи и внутри отец решил сам, придумал и нарисовал. Этот дом я считал частью его наследия. И потому нашел подходящий кусок земли и построил дом точно по задумке отца."

"Стоило переступить порог в первый раз, и я почувствовал, что это действительно мой дом. И как у зверя есть его территория, его лёжка, так и у меня появилось мое место. Моя нора, моя земля, мое собственное логово. Иногда приезжала погостить мать. Пару раз был дед. Но старший Агиров был любителем алабаев и развел у себя целую псарню, так что надолго своих псов-убийц оставить не мог. Я с трудом терпел бойцов охраны и приходящую готовить и убирать прислугу.  Но это была необходимость, с которой пришлось смириться.

Но это было не единственным, что было для меня значимым. Я решил, что если я найти убийц или убийцу отца не могу, то к чему бегать? Пусть сами меня находят. И я пошёл по стопам отца, тщательно разбираясь по пути с его наследством.

Холдинг, созданный им, висел, оттягивая на себя хорошую часть дохода семьи из других источников. Но когда я влез в дела этого холдинга, меня накрыло ощущением, что я по самые ноздри провалился в вонючее, тухлое болото.