Ты думал, я не узнаю

Всего один раз, — понуро свесив голову, грудным тихим голосом произносит Матвей. — Я ее не люблю. Никогда не любил. Мне до конца жизни предстоит расплачиваться… — не договорив, издает отрывистый и хриплый смешок, после чего срывает с волос шапку и падает на колени. — Я ведь тебя потерял, — в свете от подъездного фонаря, падающего на его лицо, блестят не пророненные слезы, — гораздо раньше, чем умерла Ксюша. И столько лет пускал себе пыль в глаза… — защипывает пальцами переносицу, сжимает челюсти и с надрывным вздохом расслабляет. — Прости меня, Варюша. Надеюсь, когда-нибудь сможешь. Прости, что видишь меня таким… Пьяным ничтожеством.

Таким он и правда предстает передо мной впервые.

Мне нечем его наказывать. Он прекрасно справляется с этой задачей самостоятельно. Сам себе жертва и сам себе палач.

Я достаю из сумки телефон, чтобы вызвать Матвею такси. Уйти бы, но он вернется за руль. Смерти и увечий я ему, пьяному дураку, не желаю. Пусть разбирается со своей совестью без моего участия. Живой и невредимый.

Такси притормаживает рядом через обусловленные десять минут.

— Это за тобой, — обращаюсь к Матвею, кивая на белый седан.

Он вяло поднимается с колен, отряхивается от снега.

— Спасибо.

Поблагодарил ли он за такси, или за что-то другое, выяснять не хочется. Прослеживаю за тем, как его высокая фигура складывается пополам, неуклюже протискиваясь в салон автомобиля, и разворачиваюсь лицом к подъезду.

Глава 42

Три года назад, лето

«И чего она носится туда-сюда, будто в одно место ужаленная?» — с такой мыслью Артем поглядывает на свою лучшую подругу, громко напевающую мотивы хитов Майкла Джексона. Она промычала, не стесняясь фальшивить, почти что весь его альбом, выпущенный в девяносто первом году. Бубнит слова и перебирает содержимое внушительного гардероба, предварительно опустошив шкаф и вывалив все на кровать.

Его, между прочим, завалило ее шмотками… от которых ненавязчиво-сладко — вроде персиками — пахнет. Приятно. Поначалу он намеревался достучаться до Ксюши из-под тряпочного завала, но обнаружил, что в тени импровизированного укрытия ему вполне комфортно. А наблюдает он за Ксюшей через щелочку между небрежными слоями ее кофточек.

Сейчас она примеряет джинсовую юбку. Чересчур короткую, на его взгляд. Хотя многие девушки спокойно таскают мини, и его старшая сестра обожает носить подобное, а мать на нее за это бросается с клекотом. Ксюша вертляво прыгает перед зеркалом во весь рост и крутит головой, пытаясь оценить вид сзади. Ведет бедрами вправо, влево, рисуя настолько неуклюжую восьмерку, что Артема пробивает на слабый смех. Дурында.

— Чего ржешь, Литвинов? — краснеет Ксюша.

Артем лениво выбирается из-под ее шмоток и смахивает со лба отросшую челку.

— Странно выглядишь.