Ты думал, я не узнаю

— «Видео там, где и должно быть: у вас, дядя Матвей, в конце марта 2024 года, когда мне исполнилось бы девятнадцать. Почему именно этот день? В начале сентября нам в школе поручили сделать что-то типа капсулы времени с обращением к себе из будущего. Я хотел забить на эту фигню, затем передумал. Все-таки мне есть, что сказать. Только не себе, а вам. Итак, сегодня 20 сентября 2020 года. Через три дня я собираюсь покончить со всем. Спойлер», — Артем усмехается, — «девятнадцать мне не исполнится».

Я тянусь к клавиатуре и жму на пробел. В воздухе сгущается бездыханная тишина. Сердце исступленно, отбивая громогласные удары, врезается в грудную клетку. В ушах концентрируется странный гул, будто волны глухо бьются о берег в самый разгар бури. Взгляд теряет фокус, картинка перед глазами мутнеет, словно замыленная едва просвечивающим туманом. Тело отключается от внешнего мира, становясь вместилищем для оглушительного и давящего оцепенения. И дышать так больно — воздух точно состоит из микроскопических осколков стекла. Только жужжание звуков, доносящихся с улицы, нитью удерживает в реальности.

Почему я?

— «Но это не важно. То есть, моя смерть. Я ведь не за тем к вам обращаюсь, чтобы плакаться в жилетку, пробуя объяснить причины, которые сыграли для меня не в пользу жизни. Зачем переливать из пустого в порожнее? Мне больше не нужна ничья помощь», — продолжает рассуждать Артем, после того как я отключаю паузу, так и не сумев преодолеть ступор. — «В конце послания я должен вам кое-что сказать, поэтому советую досмотреть. Хотя, наверное, это уже не будет иметь значения, поскольку меня, когда вы получите видео, уже не будет в живых. Надеюсь, двадцать четвертого сентября все пойдет по плану…».

Я вновь не выдерживаю, вскакиваю на ноги и отталкиваю кресло. Оно с грохотом ударяется о стену. Я иду к окну, распахиваю створки, впуская в душное помещение потоки вечернего ветра, желая немного остудить накалившуюся атмосферу. С жадностью вбираю в грудь воздух, пока голову не начинает кружить. Холоду с улицы не добраться до испепеляющей ярости, разгоняющей по жилам кровь.

Надеялся он, что все пойдет по плану…

Надеялся, что оставит смертельную пулю в теле моей девочки.

Почему я должен слушать этого маленького садиста?!

Я возвращаюсь к рабочему столу, возношу кисть над клавиатурой, раздумывая, на какую клавишу надавить. Дрожащие пальцы стискиваю в кулак, и с разъедающим, словно серная кислота, разочарованием принимая поражение, все же возобновляю воспроизведение."

"— «Мать тут на днях выпалила, что Рита и вы… Ну вы поняли», — Артем взъерошивает черные волосы на затылке, отводя потухший взгляд от камеры.