Ты думал, я не узнаю

Может, они и мелькают, но совсем неощутимо; просачиваются мимо, как песок между пальцами. Нет сил концентрироваться, хвататься за них и вычленять мелкие детали.

Для Матвея ночь тоже выдается неспокойной. Порой его блуждание по квартире пробивается сквозь завесу тумана, и я невольно прислушиваюсь к вкрадчивым шагам и размеренно-тяжелому дыханию. Порой он останавливается под дверью, но ничего не говорит. Постоит немного и идет дальше. Вскипятит воду, утопит комнаты в кофейном аромате и спустя несколько минут гремит посудой в раковине. За ночь заливает в себя чашек пять или шесть.

Выпрямив затекшие ноги, я медленно поднимаюсь с пола и, потирая лицо, выхожу в коридор. Пора на работу собираться. В квартире стоит беспробудная тишина. Матвей сидит на кухне, уставившись в окно. На нем тот же пуловер и брюки. На звук моих шагов не оборачивается. То ли не хочет, то ли не слышит, что я в спину ему дышу, то ли заплутал в дебрях разума, задумавшись о чем-то.

Я юркаю в ванную, избавляюсь от слоев одежды и с чувством, будто скинула с себя несколько килограммов, встаю под мягкие струи теплой воды. Минут через десять-пятнадцать сдергиваю с крючка махровое полотенце, оборачиваюсь в него и чищу зубы. Двигаясь на автопилоте, захожу в спальню, быстро провожу взором по заправленной кровати и достаю из шкафа черные брюки-палаццо с черным оверсайс-свитером крупной вязки. Затем вспоминаю, что, вообще-то, приезжала сюда за вещами.

За чемоданом придется возвращаться в прихожую, но в дверях я натыкаюсь на Матвея. Видок у него не первой свежести. О бессонной ночи свидетельствуют темные круги под глазами и утомленный, полусонный взгляд.

— Поговорим? — с проблеском надежды в голосе предлагает муж.

— О чем?

Отпустив громкий вздох, Матвей подпирает плечом дверной косяк и скрещивает на груди руки.

— О том, что ждет нас в будущем.

Я выразительно поднимаю бровь.

— Нас? Нет больше никаких нас, — растираю пальцами складочки над переносицей.

— Не верю, — отрезает Матвей. — Варь, не руби сгоряча. Я не хочу расставаться. Даже на время. И тем более разводиться. Я тебя люблю.

Вяло мотаю чуть опущенной головой.

— Разве я горячусь? — намеренно пропускаю его дальнейшую исповедь.

— Нет, — тихо молвит муж. — Хотя я был бы этому рад. Все лучше, чем твоя отстраненность."

"— Метелин, ты с меня еще эмоций требуешь? — с натянутой ухмылкой бросаю на него холодный взгляд.

— Хватит по фамилии ко мне обращаться, будто мы чужие, — напяливает на себя болезненную гримасу, словно я его по лицу ножом полоснула.

— Как хочу, так и буду обращаться.

Матвей расплетает руки, оставляя их висеть вдоль туловища, и клацает зубами.

— Я не дам тебе уйти.

Какой бред.

— За меня собираешься поработать?

— Возьми отгул. Я тоже.