Ты думал, я не узнаю

Не успеваем мы добраться до берега, Яна деловито хватает меня за мизинец и тащит к воде, чтобы строить из песка королевство.

Мои руки невольно лепят то, что когда-то лепила Ксюша. Но разум — я ему очень благодарна — вовремя отсеивает от воспоминаний горестные веяния. Вскоре к нам присоединяется Паша; он лепит своими руками фантазии своего сына. В итоге у нас получается причудливое королевство, лишенное единства форм, но такое необычное, что малютка Яна скачет от восторга. Затем ее зовет Марина, а мы с Пашей так и остаемся на берегу, с головы до ног измазавшиеся в грязи, чтобы лепить дальше. Возводим хрупкие сооружения в тишине. Чтобы действовать сообща, нам не нужны слова — лишь в конце, когда королевство возведено и ограждено крепостью.

— Как назовем? — интересуется Паша, отряхиваясь от влажного песка.

— Пойдем узнаем у Яны.

Девчушка с радостью вовлекается в задание, вызывая у взрослых смех замысловатыми названиями. Мальчишки тут же журят младшую сестру за то, что та использует несуществующие слова.

— Они всегда спорят? — улыбаясь, спрашиваю я Марину.

Невысокая брюнетка закатывает глаза.

— О да! — вымученно стонет и вздыхает, поднимая уголки губ. — Но я не жалуюсь. Я так люблю этих чертят, что отдам ради них на заклание не только свою психику, но и все остальное.

Я киваю.

— У вас с Сережей чудесная семья."

"Она с любовью смотрит на своего мужа, усадившего на шею семилетнего Диму. Я прослеживаю за ее взором и смещаю его немного вправо, сосредотачиваясь на Паше, на плечах которого воинственно размахивает световым мечом девятилетний Макар, сражаясь с младшим братом.

— Знаешь, перед тем как вы сюда приехали, Паша много болтал о тебе с Сережей, — улыбка весело подмигивающей Марины складывается в заговорщическую. — Тем, что я скажу, Америку не открыть, но ты Пашке очень нравишься. Уверена, это взаимно.

Разве может быть иначе? Разве такой мужчина, как Апрельский, способен кого-то оставить к себе равнодушным?

Глава 54   Матвей

С некоторых пор снотворное перестало на меня действовать. А увеличивать дозу опасно — могу не проснуться.

Если и удается сомкнуть веки, ненадолго нырнув в забытье, то оно непременно обрастает кошмарными образами и утаскивает в леденящие от ужаса кровь недра, из которых не выберешься, не облившись холодным потом и не пожалев, что вообще родился на этот свет.

Я вижу во снах, как Артем снова и снова стреляет в мою дочь, а мне из раза в раз неподвластно ее спасение. Иногда сценарий кошмара меняется, и Ксюша выживает — лишь за тем, чтобы вновь ускользнуть из моих рук, тем самым ввергнув меня в пучины невыразимой, лютой боли, потому что не сумел ее удержать. Иногда мне снится залитое тьмой ничего, в котором гулким эхом проносится слезливый шепот Артема. Он повторяет: «Где она? Где она?».