Будет по-моему

Коменданты в женском общежитии хуже сторожевых псов, посторонних не пропустят. Не нарушат правила, за это можно сразу лишиться работы. А в фойе и на этажах работают камеры.

Увидев меня, Зоя Петровна демонстративно смотрит на большие настенные часы. Двери закрываются в одиннадцать, но еще нет и десяти.

У Марфы в комнате играет музыка. Я захожу к себе, сажусь на кровать, приваливаясь к спинке. Прокручивая события вечера, я отвлекаюсь от сцены в магазине. Стук в дверь заставляет напрячься. Нет… нет!.. Кайсынова бы не пустили…

У Марфы продолжает играть музыка, она не услышит, поэтому к двери иду я. На пороге Зоя Петровна с пакетами.

— Это просили передать тебе. В следующий раз, будь добра – сама таскай свои сумки, я тут не служба доставки, — отталкивает меня, проходит в кухню и ставит их возле холодильника. Замечаю зажатую в руке красно-коричневую купюру. Вот зачем он так?!

Закрываю за комендантом дверь, возвращаюсь в свою спальню, беру телефон. Макар не звонил, не писал.

Я: Не надо так делать. У меня ощущение, что ты пытаешься меня купить. Это очень неприятно.

Отправляю, через минуту приходит ответ.

М: Ты стоишь дороже, чем пара пакетов с продуктами. И я не буду тебя покупать. Я мужчина и имею право о тебе заботиться. Возражения не принимаются. А за твою выходку я поцелую тебя туда, куда сам решу…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Макар

Подъехал в универ к первой паре. Обычно пацаны уже стоят у входа под козырьком или протирают задницей мраморную лестницу, но сегодня не было никого. Я рано сорвался из дома, народ только начал подтягиваться. В такую погоду из постели обычно вылезать не хочется, а я как на адреналине. Златку увидеть хочу. Опять будет делать вид, что мы незнакомы. И это пи…ц как бесит. Любую возьми, просто «привет» бросишь, не отвяжется, будет мельтешить перед глазами, всячески подчеркивать знакомство со мной. Рыжая у меня совсем бесстыжая и гордая сверх меры, даже в сторону мою не смотрит.

Опускаю стекло, достаю сигареты, выбиваю одну из пачки, подкуриваю. Гонимый ветром, в открытое окно бьет мелкий дождь, капли оседают на рубашке. Первая затяжка, вторая…

Рядом паркуется тачка Шаха. Друг садится ко мне, пожимаем руки.

— На выходные Марат приглашает к себе, поедешь? — друг в телефоне кому-то отвечает на сообщение, замечаю, что злится. Захочет, расскажет, я не лезу.

— На выходных здесь останусь, — отрывает взгляд от экрана, смотрит на меня. — В воскресенье с тобой и Демьяном полечу на чемпионат.

— Зря ты отказался от участия, — недовольно мотает головой.

— Мы с тобой это обсуждали, Тим. Нас с Демьяном и так обвиняют, что мы тут дедовщину устроили.