Ты — мой грех

Почему меня оставили одну? Сейчас войдут эти, и меня здесь прикончат? Запытают?

Закричала в панике:

— Отпустите меня! Вы права не имеете меня удерживать.

Зачем я это кричу, меня же имеют право удерживать! Но я не могу остановиться. Всё кричу, и кричу, и кричу.

А затем дверь открылась. И… нет, не может быть!

— Ну здравствуй, Люба.

— Ты?

Руслан.

Господи, только не он! Предстать перед ним не только изменщицей и предательницей, но и шлюхой-убийцей? Перед любимым человеком?!

— Я, — зло и отрывисто бросил он.

— Давай, рассказывай. Желательно правду, не будем тратить время. Или будешь как все орать, что это не ты убила Уварова, и что все произошло случайно?

Уваров, значит? Не помнила я его фамилию. Алексей Уваров. Что ж, теперь я знаю фамилию и имя своей жертвы. Не смогу я перед Русланом себя оправдывать.

Раз пришел, то пусть уже знает всю неприглядную правду обо мне. Без прикрас.

— Я не буду говорить, что это не я, Руслан, — выдохнула я, потирая виски. — Вот тебе правда. Я его ударила, он упал, и больше не очнулся. Я убийца. А теперь можешь меня посадить, мне уже плевать.

27

РУСЛАН

Театр абсурда.

— Так, давай по порядку, — я потер глаза, нажимая на них так сильно, что на какое-то время даже ослеп. — Рассказывай, Люба.

— А зачем? Ты от меня отказался! Может, и правильно сделал что отказался, — заявила она с вызовом. — Или ты хочешь насладиться тем как я встряла?

— Люба, мать твою, рассказывай! — рявкнул я.

— Кстати, про мою мать: нужно бы узнать, как там Диана и мама. Сможешь устроить? Боюсь что мать напилась. На опыте проверено: алкоголика ничто не останавливает, даже маленький ребенок.

— То есть, ты ушла, чтобы встретиться с Уваровым, и оставила Диану на алкоголичку-мать?

— Да. Вот такая я плохая! — процедила Люба.

Блядь!"

"— Ладно, позвоню им, но взамен ты всё мне расскажешь. Подробно, поняла?

Люба поморщилась, а я занялся выполнением обещания, данного ей. И уже через десять минут сказал Любе, что всё с её сестрой в порядке.

В голове до сих пор не укладывается, что с Любой произошло подобное. И вид у неё… этот блядский вид бесит больше всего! Я еще раз взглянул на неё, и отметил как Люба сжимается, как дрожит, как трет кожу на предплечьях, запястьях, на бедрах. Это что-то нервическое, истеричное.

— Отдохни пока. Скоро приду, — вышел из кабинета, и закрыл его.

На поход в магазин у меня ушло всего десять минут. Купил четыре сэндвича, салат, пару шоколадок, готовый крем-суп, и еще через пять минут открыл дверь в кабинет. Еду положил на стол, и достал старую ветровку.

— На, прикройся, — протянул её Любе, но она не отреагировала.

Сначала испугался, что с ней что-то случилось.