Ты — мой грех

Конечно, и среди прокуроров, и среди судей есть взяточники, но там иные суммы фигурируют. Да и верится слабо, что полунищие друзья Любиного брата могли выйти одновременно и на прокурора, и на судью. Откуда у них такие связи? А даже если вышли — это подстава. Принесли бы деньги, а этих лохов бы просто повязали. Но скорее всего развели саму Любу. И друзья брата, и бывший парень, и Уваров.

А мы теперь в полном дерьме.

* * *— Ну что, когда в СИЗО? — прохрипела Люба, и закашлялась.

Дверь открылась после двойного стука, заглянул Клюев, и бросил:

— Жена Уварова у полковника.

— Что она?

Клюев бросил взгляд на Любу, и я кивнул — можно, мол, говори.

— Плачет, скандалит, требует увидеться с… — снова взгляд на Любу. — Ну и с тобой тоже.

Клюев вышел, а я… я, блядь, должен собраться!

— Так что, когда в СИЗО? — продолжила бесить меня Люба.

— Тихо.

Так. Я могу отправить Любу в изолятор? Теоретически могу. Могу даже договориться насчет отдельной камеры, комфортных условий и прочих плюшек. Но у Любы вся бравада напускная, не такая уж она боевая. Да и если она попадет в изолятор, то уже не только я буду владеть её дальнейшей судьбой. А там, за решеткой с Любой может случиться всё что угодно, та же жена олигарха вполне способна приплатить кому нужно, и Любу найдут «с признаками суицида».

— Руслан… Рус, прости меня, — прошептала Люба, и я рассеянно кивнул, продолжая думать.

Любе нельзя оставаться в системе, а это значит что её нужно забрать. Домашний арест? Такую меру пресечения назначает суд, но очень редко в случаях убийства, даже непредумышленного. А до суда еще дожить надо. Да и самооборона — хер её докажешь, каким бы профи ни был адвокат. Всем шлют непредумышленное убийство, или чистую сто пятую.

— Прости меня, пожалуйста. Знаю, что подвела тебя, обманула, разочаровала…

Люба винится, я монотонно киваю, особо не вслушиваясь. Что делать? Блядь, был бы не Уваров, а обычный мужик — было бы проще. Можно было бы использовать свое положение, подтасовать данные, и срежиссировать чистую самооборону, даже не превышение, а явную угрозу жизни, которую Люба защищала как могла. Но с Уваровым подобное не прокатит, слишком заметная персона. Блядь, не могла Люба другого кого завалить?

— … я хотела с тобой быть, я так запуталась, и Лёшка… он же из-за меня там, это я виновата в том что брат сидит…

Люба плачет, говорит, не замолкает, и мне бы поддержать её, успокоить, но я продолжаю тупо кивать на каждое её эмоциональное «прости».

Лёша еще. Котов. Брат её. Его вытащить, Любу вытащить — это вообще реально? С её братом проще. Люба! Ну почему же ты не рассказала мне всё раньше? Глупая! Сразу нужно было мне все факты выложить, и брат был бы свободен, и сука-Уваров был бы жив.

Так, ладно. Пока никакого протокола.