Убийства на Чарлз-стрит. Кому помешал Сэмпсон Уорренби?

Необходимо разобраться, в чем заключается его мотив для устранения миссис Хаддингтон. Если он думал, что она снабжала его жену кокаином, то мог бы на это пойти. Хотя такому уравновешенному человеку понадобились бы твердые доказательства, прежде чем решиться на подобное грязное дело, не говоря о риске.

– В Сити он слывет большим ловкачом. Паултон мог положиться на нашу опытность: мы же не поверим, что он способен на такую глупость!

– Да, я слышал, что вы, горцы, – народ с воображением, – усмехнулся Хемингуэй. – Правда, лично у вас я этого дефекта раньше не замечал. Будем считать прозвучавшие сейчас слова оплошностью, которая больше не повторится.

Если Паултон совершил второе преступление, то без всякого расчета на те или иные абсурдные мысли в моей голове, смею вас уверить! Из чего он просто обязан был исходить – из очень веских причин для убийства. Это могло быть то, что я уже предположил, но чем больше я об этом размышляю, тем меньше мне нравится данный мотив. Предположим, миссис Хаддингтон знала о привычках леди Нест и грозила разоблачением. Но зачем?

– Скорее, здесь было не разоблачение, а шантаж.

– Не исключено.

Паултон человек состоятельный. А если она перестаралась? Вряд ли он был готов легко расстаться с крупной суммой. Представим другую картину: она потребовала у него целое состояние, а он отправился к нам. Как бы мы поступили?

– Мы бы постарались не выдавать его, но в таких делах иногда происходят утечки, вам ли этого не знать, сэр!

Хемингуэй кивнул, но поджал губы."

"– Может, и так. Но… Дальше видно будет. Давайте перекусим и наведаемся к Уэструтеру. Он обязан дать кое-какие разъяснения. На дознании утром он сидел унылый. Я его не осуждаю: Уэструтер ходит по краю пропасти.

Они снова встретились около трех часов дня. Инспектор отрапортовал, что самолет с Годфри Паултоном на борту действительно должен приземлиться в Нортхолте в четыре часа.

– Отлично! – сказал Хемингуэй. – На сей раз я постараюсь вытянуть из него немного больше, чем раньше.

– Вы говорили с врачом, сэр?

– Да. Вид у него был такой, будто вместо меня к нему пожаловал хорек. К счастью, я не бывал в шкуре хорька и не знаю каково это, иначе мог бы обидеться. Но в том, что я нежеланный гость, нельзя было усомниться – и это меня порадовало.

Он скользкий субъект, но это дело ему не по душе. Произнес обычные слова о своем долге перед пациентами, но когда я напомнил ему, что это двойное убийство, он стал весь багровый. Уэструтер не связывает гибель Сэтона-Кэрью с наркоторговлей. Он якобы не знал, кто давал «снег» младшей Хаддингтон. Может, и так, но, думаю, он просто сделал должный вывод. Смерть миссис Хаддингтон потрясла его. О ней пишет дешевая пресса, а Уэструтер, по его словам, читает только «Таймс». Для него это стало шоком.