Убийства на Чарлз-стрит. Кому помешал Сэмпсон Уорренби?

Старший инспектор Хемингуэй вогнал всех в дрожь, внезапно встав и задав ему вопрос:

– Войдя в кабинет, чтобы позвонить, вы трогали что-нибудь на письменном столе?

– Нет, только телефон, – ответил Чарлз. – Я был очень осторожен. Там были навалены бумаги и всякие предметы.

– Ничто не навело вас на предположение, будто кто-то искал что-то на столе или внутри?

– Нет. Говоря о свалке на столе, я имею в виду рабочий беспорядок. По тому, как было отодвинуто кресло и валялась ручка, я решил, что мистер Уорренби выбежал из комнаты внезапно, с намерением вернуться.

– В каком смысле? – непринужденно осведомился коронер.

Чарлз покосился на него:

– Примерно в таком, сэр: день был солнечный, жаркий, комнату часами заливало солнце. Когда я вошел, там еще было душно. Как я говорил, из всего, что увидел, а также из того, что на мистере Уорренби были сафьяновые туфли, а у его ног лежали бумаги, я заключил, что он вышел подышать воздухом."

"Старший инспектор сел, коронер разрешил Чарлзу покинуть свидетельскую трибуну. На его место вызвали доктора Уоркопа. Хемингуэй наклонился, чтобы через голову помощника обратиться к сержанту Карсторну:

– Что за блондинка в конце ряда сзади нас, рядом с толстухой в синем?

Сержант оглянулся и опознал в блондинке Глэдис Митчэм из Фокс-Хауса. Хемингуэй кивнул и сел.

– Что такое, шеф? – тихо осведомился инспектор Харботтл.

– Что-то в словах молодого Хасуэлла заставило ее вскинуть голову. Мне показалось, у нее есть возражения.

– Будете просить отложить дознание?

– После показаний врачей. Полицейский медик нас не задержит. А вот эта старая развалина, судя по его виду, останется на сцене надолго.

Пророчество сбылось. Уоркоп оказался худшим свидетелем-медиком, к тому же он вообразил, будто выступает перед классом учеников. Поскольку срочный вызов к весьма ценимому пациенту не позволил ему присутствовать при вскрытии, даже коронер, сам не прочь поболтать, счел, что его показания легко можно было бы сократить до нескольких недлинных предложений. Уоркоп был крайне помпезен и в ответ на вопрос старшего инспектора о примерном времени смерти пустился в пространные наукообразные разъяснения того, почему ни он сам, ни кто-либо еще не в силах высказаться об этом точно. Затем, заметив, что его коллега Ротерторп глазеет в потолок с сонно-рассеянным выражением лица, Уоркоп со значением заявил, что у него за плечами многолетний опыт, свидетельствующий о том, как опасно выдавать за неоспоримые факты версии, в которых допустимо сомневаться. Он был готов развить данную тему, но помешал старший инспектор, воспользовавшийся тем, что ему пришло время перевести дух, и сказавший: «Благодарю вас, доктор».