Чужая маска

Тогда сделаем таким образом: вы напишете проспект романа, обозначите характеры основных персонажей и сюжетные ходы. И напишете два эпизода целиком. Один – сцена наиболее напряженного объяснения молодой женщины с академиком, другой – финальный, которым должен закончиться роман. Этого должно быть вполне достаточно для того, чтобы я мог определить идентичность авторства. Пока вы будете сочинять, я прочту некоторые ваши произведения. Сколько времени вам нужно, чтобы выполнить мое задание?

– Дня три-четыре. Может быть, неделя.

– Но не больше?

– Нет. Недели точно хватит.

"

"– Превосходно, превосходно, – отчего-то развеселился академик. – За неделю я как раз успею ознакомиться с вашим творчеством, если оно, конечно, ваше. Константин Михайлович, вас такие сроки устроят?

– Устроят. Как долго вы будете писать заключение?

– Ох, батенька, в моем возрасте уже нельзя ничего делать долго, всегда есть опасность, что могу не поспеть к собственным похоронам. Тексты анализировать – вот на что основное время уйдет. А написать не проблема. Или вам к спеху?

– Время терпит, Соломон Яковлевич.

Что ж, Светлана Игоревна, – обратился следователь к вдове, – если у вас нет ко мне вопросов, позвольте с вами попрощаться.

Светлана мило улыбнулась, надела короткую, голубоватого цвета шубку и ушла. Академик после ее ухода придвинулся поближе к столу Ольшанского и сложил руки перед собой, будто приготовившись к длинному серьезному разговору.

– Прошу меня извинить, сударь мой, я немного опоздал, и, когда пришел, дама уже была здесь. Посему мне неловко было задавать вам чересчур много вопросов.

– А они у вас возникли?

– Безусловно.

В первую очередь я хотел бы понять, в связи с чем возникла необходимость столь редкой по нынешним временам экспертизы. Чем мог провиниться перед правоохранительной системой этот воздушный мотылек?

– Видите ли, Светлана Игоревна – вдова известного писателя. Так, во всяком случае, мы все считали до недавнего времени. Ее муж был убит примерно месяц назад.

– Что вы говорите! Она совершенно не производит впечатления неутешной вдовы. Серьезная молодая дама, разве что улыбается мало.

– Это совсем другое поколение, Соломон Яковлевич.

Во времена вашей и даже моей юности девушкам внушали, что самое главное в жизни иметь мужа и семью. При этом муж может быть каким угодно, даже сильно пьющим бездельником, но он должен быть, а незамужняя женщина считалась как бы неполноценной. Вдовство, особенно раннее, превращалось в трагедию не только из-за утраты близкого человека, но из-за утраты мужа, потому что искать нового было проблематично, особенно лет в сорок пять – пятьдесят. А сейчас к этому относятся по-другому.