Чужая маска

"

"– Ну бог с ним, с этим одаренным недоумком. Право, жаль бывает, когда природа так неразумно расточает свои милости. Зачем она наделила поэтическим дарованием столь ограниченное, узколобое существо? Но вернемся к нашему эфирному созданию. Вы представляете себе, как я буду проводить экспертизу?

– В общих чертах. Контент-анализ, частота повторяемости определенных слов, оборотов, инверсии. Правильно?

– Почти, сударь мой. Такая экспертиза – ровно наполовину математика, а на другую половину – чистая вкусовщина. Я должен быть уверен, что вы это отчетливо понимаете.

Одно дело, когда мне приносят стихотворение и утверждают, что это ранний, неизвестный Лермонтов. Допустим, я ошибся, не распознал руку гения и дал заключение, что это подделка. Да, у русской литературы будет на одно стихотворение Лермонтова меньше. Но это не смертельно и не принесет никому никакого ощутимого вреда. Вероятно, мне, как филологу и знатоку литературы, не пристало так рассуждать, для меня каждая крупица творческого наследия гения должна быть бесценной. Но я, батенька, уже достаточно стар, чтобы понимать, что, кроме литературы, на этом свете есть и другие, не менее важные вещи, например, интересы правосудия. И совсем другое дело, когда речь идет о живом человеке и от моего экспертного заключения зависит его судьба. Здесь цена ошибки уже другая. Поэтому я хочу спросить вас, какая степень доказанности моих выводов требуется, чтобы мы с вами не искалечили жизнь прелестной Светланы Игоревны?

– Вопрос сложный, хотя и совершенно справедливый.

– И каков же ответ?

– А ответа у меня нет. Давайте, Соломон Яковлевич, договоримся с вами так. Если у вас не возникнет ни малейшего сомнения в авторстве Светланы Игоревны, на том и порешим.

Если же сомнения будут, повторим экспертизу. Назначим других экспертов, может быть, предложим ей написать что-нибудь еще и проведем повторную экспертизу комиссионно. Вы должны понимать, что заключение эксперта – это далеко не истина в последней инстанции. Это просто факт, такой же, как и множество других, и следователь будет думать, что с этим фактом делать, как его оценивать, какой вес ему придать. Так что здесь ответственность за ошибку ляжет не только на вас, но и на меня. И на меня даже в большей степени. Я вас успокоил?

– Некоторым образом. Что ж, позвольте откланяться. Боюсь, мой мальчик заскучал в машине.

– Вас по-прежнему возит внук?

– Правнук, батенька, уже правнук вырос. В этом году права получил, юный негодяй. Если летом в институт не поступит, пойдет в армию, тогда уж придется снова внука запрягать.

Ольшанский вышел вместе с академиком и проводил старика до машины. За рулем действительно сидел «юный негодяй», уткнувшись в какую-то толстую книжку.