В плену снов

Ну и как же теперь все будет выглядеть? Что они будут говорить друг другу? Может, он скажет в это утро, что ей теперь неловко продолжать работать у него? Или он предоставит событиям развиваться, так сказать, своим путем, чтобы все решилось само собой? Тягостное каменное молчание в конторе. Язвительные замечания. Просмотр новых фотомоделей, когда она будет пристально следить за его реакцией на каждую претендентку, и муки ревности станут пожирать ее изнутри. В конце концов ей придется освободить свой письменный стол и уйти. Именно такое будущее уготовано для нее?"

"Из-под смятой простыни виднелась только его голова, взъерошенные волосы, на щеках выросшая за ночь щетина, из приоткрытого рта несется немилосердный храп.

Интересно, а снится ли ему что-нибудь сейчас и что вообще видят во сне другие люди? Она прислушалась к постукиванию и посвистыванию нагревателя, внимательно посмотрела на оттиск картины Гогена на стене – женщина с одной обнаженной грудью, такой твердой, заостренной; потом она посмотрела на свои собственные груди, сравнение было явно не в ее пользу: они показались ей маленькими и обвисшими.

Надо бы почистить зубы, прежде чем он проснется. Сэм тихонько выбралась из постели и с беспокойством увидела, что он пошевелился, но тут же успокоился и продолжал храпеть. Она молча прошла по ковру, открыла дверь балкона и проскользнула между занавесками наружу. Первые слабые лучи рассветного солнца окрасили небо в серые и желтые тона, свежий воздух отдавал сыростью, но было необычно тепло, и она подумала, что можно почти поверить, будто ты в Индийском океане. Даже автострада, казалось, находится дальше отсюда, пустая и бесшумная в эти часы, похожая на какой-то канал.

По земле стелился низкий туман, сквозь который угадывались очертания поля для игры в гольф, мокрая трава поблескивала в утреннем свете.

Пока она стояла на балконе, солнце становилось все ярче, и теперь она чувствовала слабое тепло его лучей на своем обнаженном теле. Ее внезапно охватило волнующее ощущение свободы. Она вдруг с удивлением заметила, что совсем не стесняется своей наготы.

Итак, у нее любовник.

Ее пронизывало непонятное, таинственное чувство, казалось, что из нее исходит некий внутренний свет, отчего на какое-то мгновение воздух вокруг нее как-то посветлел, а потом вдруг все померкло, притихло, налилось свинцовой тяжестью.

Что-то изменилось внутри нее, то, что произошло этой ночью, изменилось навсегда. Пока она еще не понимала, как именно, но знала, что ей скоро предстоит это понять.

Она внимательно посмотрела вниз, на свои груди, на темные лобковые волосы, кончики которых слегка позолотил солнечный свет. Все ее тело окрасилось золотисто-светлым заревом, как будто она стояла под лучами гигантской лампы.