Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж

А мы вернемся к колдовству! Что именно делала ведьма в тот момент, когда вы к ней вошли?

– Колдовала, что же еще-то, святой брат?

Вожников только диву давался, насколько умело и лихо вел следствие брат Диего! Кстати, все специфические слова и фразы, произнесенные инквизитором по латыни – «незаконное проникновение», «деяние», «отдельное производство» – были очень похожи на современные Егору, словно бы дело происходило в кабинете обычного следователя или дознавателя, в крайнем случае – участкового. Очень, очень похоже… что и понятно, источник-то один – римское право.

– Какие именно колдовские действия ты заметила лично?

– Ой… – Эужения снова почесала щеку. – Да я лично ничего такого не видела… но знала точно – колдует!

– Откуда знала?

– Да все об этом в деревне говорят, святой брат. Она давно колдует, это всем известно.

– Нас пока интересует данный конкретный момент! – повысил голос монах. – От кого именно ты об этом узнала?

– Дак это… булочник наш, Фиделино, сказал. Сказал, мол, что видел – колдует…

– А конкретно?

– А кон… кор… Ничего такого больше не сказал.

– Ладно, спросим у булочника. Итак, ничего конкретного ты, Эужения, не видала… просто проникла на чужой двор, и потом началась драка… Пока с тобой все, иди, посиди во дворе, посиди.

В отличие от своей дородной подруги, Бенедетта оказалась особой длинной, костистой и жилистой. Правда, был в этой далеко не молодой уже – лет тридцати пяти – женщине какой-то особый шарм, отчего узкое смуглое лицо ее с длинным и тонким носом и тощая жилистая фигура вовсе не казались отталкивающими, наоборот, притягивали, общему впечатлению не мешал даже пушок над верхней губой.

Даже брат Диего – монах! – и тот восхитился:

– Ты красивая женщина, Бенедетта! Сожалею, что вдова. Муж твой давно ли умер?

– Да года три уже, святой брат. С тех пор вот вдовствую.

– И на что живешь?

– Зеленью, святой брат, торгую. С детьми вместе выращиваем, кое-что в полях собираем, на рынок сюда, в Матаро, на тележке возим – тем и живем.

– И лошадь у вас имеется?

– Мул. И еще – ослик.

– Ах, как славно, ослик… Зеленью, значит, торгуете. Замуж так больше и не вышли?

– Увы, святой брат.

– Это плохо, что не вышли. Нельзя такой женщине без мужа.

– Я и сама, брат Диего, понимаю, что нельзя, – Бенедетта вздохнула и тут же стрельнула глазами с такой искренней заинтересованностью, что князь непроизвольно вздрогнул. Впрочем, томный взгляд рыжеволосой красавицы уперся вовсе не в него, и не в брата Диего, а… в воеводу Онисима Раскоряку, отчего сей славный воин почему-то набычился и покраснел.

– Мне бы такого мужа, как вон тот сеньор, – еще раз вздохнув, откровенно призналась женщина.