Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж

 – И, главное, он меня тогда заметил, ну, Фиделино, – сразу как-то смутился, да быстрым шагом ушел, даже не поздоровался, вот тут и думай…

– Вижу, Аманда ваша многих с ума свела.

– Да не многих – молода еще! – с какой-то неожиданной ненавистью выкрикнула Бенедетта. – И не наша она – чужачка, из Калельи откуда-то, сирота. Родичи ее в нашем селенье жили, да померли, а домишко оставили ей. Повезло дурехе! Но, правду сказать. девица она чистоплотная, двор всегда выметен… почти… Чистюля-то чистюля, а вот, когда мы приходили, у самых ворот валялась от тыквенных семечек шелуха.

Может, правда, и принесло ветром, не знаю.

Доминиканец вдруг улыбнулся:

– А хорошо вы ее с подругой своей отдубасили!

– Да уж, – посветлела лицом рыжая. – На славу намяли бока!

– Как же она к вам вышла-то? Такая дура?

– А что нам ее звать-то? Выволокли за волосы во двор да отпинали… ой! А нечего чужих мужей сманивать!

Поняв, что попалась, последнюю фразу Бенедетта выкрикнула с вызовом, громко, а уж глазами сверкнула так, что Егор даже пожалел несчастную ведьмочку.

– Так-так, – следователь, конечно же, не упустил момента.

 – А ну-ка о мужьях поподробнее! Я так понимаю – о Жузепе-лодочнике, супруге подруги твоей, Эужении, речь идет?

– О нем, – спокойно кивнула женщина. – Чего уж тут скрывать-то. А дело так было – Жузеп как раз шапку потерял, хорошую шапку, кожаную, да не в этом дело, а в облатке, что в шапку вшита была, Эужения и вшила. Не простая облатка, от самой Пресвятой Черной Девы, у паломников куплена с горы Монтсеррат.

– Ого! – брат Диего восхищённо цокнул. – Вещь добрая.

– Так и я ж говорю! Была бы простая шапка, а так… жалко все-таки.

Я в этот день как раз в гости зашла к подруге, там и булочник был, Фиделино – заказанный пирог принес. Шапку эту – облатку! – за разговором и вспомнили, так булочник возьми да и скажи – мол, какую-то шапку на заборе у Аманды-знахарки видел – там, мол, и висит. Ну, мы собирались не долго… Шапку-то там и нашли! Издалека еще увидали…

– Понятно все с вами, – выслушав, инквизитор махнул рукой и, отправив Бенедетту во двор, наконец, велел привести ведьму.

Юная колдунья не произвела на Вожникова абсолютно никакого впечатления, памятуя слова Сен-Клера, он ожидал большего, даже некоего подобия чуда.

А оказалось – обычная девчонка, да – златовласая, с карими глазками и недурна собой, очень даже недурна, однако таких девчонок – море! Стройненькая, но грязная, заплаканная, а под левыми глазом расплывался синяк, словно у набедокурившего мальчишки – и жалко, и смешно. Тоже еще – дама.

– Ты, значит, девица Аманда? – с ходу уточнил брат Диего. – Обвиняемая нынче в колдовстве.

Услыхав такое, девушка со страхом подняла глаза, полные слез и боли.