Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж

Жаль, недолог век монастырских певцов – года два-три, и голос начнет ломаться, грубеть. Это и правильно, так и должно быть, не век же отрокам оставаться детьми, пора и взрослеть, уступая дорогу новым хористам… и новому чуду.

В отличие от своего старшего брата, Матиас непослушен, неусидчив, матери – вдове Альмеде, свободной крестьянке – трудно с ним, да и брату Августину нелегко. Да уж, у хормейстера непосед много, за каждым глаз да глаз – зато как потом славно выходит! Не песнопения, а благодать Божья.

– А-а-а-ве Марии-и-и-я-а-а-а-а…

По окончанию службы Матиас, нетерпеливо грызя ногти, дожидался аббата у церковных врат.

– Ой! Святой отец! Как вы незаметно подошли.

– Ногти не грызи, вьюнош. Не то уж придется наложить на тебя епитимью.

– Ой, святой отец, а и сам не понимаю, как это так получается, что руки будто сами собой ко рту лезут?

Настоятель спускался по лестнице быстро, и Матиас едва за ним поспевал, даже запыхался немного, но к притвору, неучтиво опередив отца Бенедикта, подскочил первым, дернулся в дверь, оглянулся:

– Вот видите, святой отец – закрыто.

– Вижу, что закрыто, – побарабанив в дверь кулаками, аббат безуспешно попытался толкнуть дубовые створки вовнутрь и покачал головой. – Однако!

Внимательно оглядев дверь, отец Бенедикт неожиданно хмыкнул:

– Может, отсырела? Или, наоборот, рассохлась? А братец твой к кастеляну пошел – доложить. Там-то мы его и отыщем, ежели раньше не подойдет…

– Ого! Вот так дела, святой отче! – подпрыгнув, Матиас достал ладонями притолочину. – А дверь-то заклинена.

– Какие еще скобы? – недоверчиво переспросил аббат. – Ты сможешь их достать? Хотя нет – лучше беги за лестницей. И позови кого-нибудь. Да хоть отца кастеляна. И… больше никого пока не зови!

Отец Амврозий, кастелян – сутулый и худой, как высохший на солнце тростник – явился быстро, его келья находилась рядом, лишь только подняться. Лестницу он притащил с помощью Матиаса, ведь парнишка сразу же сказал, что отец настоятель велел никого больше не звать.

– Давай, отроче, лезь, – аббат ободряюще улыбнулся.

– Можно! – взлетев по лестнице вверх, бодро оглянулся мальчишка. – Их просто засунули, не забивали. Я вытащу?

– Давай.

Сунув скобы в рот – а больше некуда, карманов нету – Матиас спустился и помог отцу кастеляну убрать лестницу, после чего дверь легко отворилась… Хотя нет! Не так уж и легко… что-то там, внутри, мешало…

– А ну-ка… – несмотря на возраст, аббат все же был посильнее, и, навалившись плечом, толкнул дверь.