Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж

 – А что там были за пастушата, как выглядели?

Услыхав вопрос, Халед ибн Хасан сразу же насторожился, с одобрением посмотрев на своего приближенного.

– Ну, обычно выглядели, – пожал плечами парень. – Мальчишки. Бедняки – сразу видно: невысокие такие, щуплые…

– Ага! – Халед азартно потер ладони. – Как раз таких и любит убивать Нелюдь. Молодец, дружище Заир! Хотя, может, конечно, и впустую все… Но завтра поутру – на коней! Проверим.

Собравшиеся к вечеру тучи ночью разразились грозой, сильной, с проливным ливнем, не закончившимся еще и к утру… Вернее, это уже начался новый, и не ливень, а просто дождь, то прекращавшийся, то начинавшийся опять с новой силой.

Крупные капли пузырили коричневые лужи, по скалам, озаренным далекими сполохами молний, стекали бурные ручьи, и жирная грязь липла к копытам коней.

Дождь несколько сбил спесь со всадников, полы их шляп и перья уныло повисли, и вымокшая насквозь одежда вовсе не прибавляла веселья. Особенно жалко выглядел молодой человек, почти мальчик, подросток в разноцветных чулках и изысканном, с шелковыми вставками, камзоле, с висевшим на золоченом поясе коротким мечом с затейливым эфесом, который в куда более поздние времена назвали бы стильным.

Судя по богатому оружию, одежде, по белому, с богато украшенной попоной, коню и по подобострастному отношению спутников – юноша, несомненно, являлся весьма знатной особой, быть может, даже приближенной к самому королю. Вот только свита его не отличалось особым многолюдством – дюжина воинов в доспехах да столько же слуг, точнее говоря, прихлебателей, из породы тех подлых и мелких людишек, что постоянно ищут милостей от власть имущих, а, что случись, не стоят ни гроша.

– О, не беспокойтесь, мой дорогой дон Эстебан! – пару дней назад со смехом напутствовал знатного путешественника его величество король Арагона Альфонсо де Трастамара. – Ведь вы поедете не по чужой стране, там везде наши люди, наши войска… вплоть до самого Матаро.

– Да я и не беспокоюсь, с чего вы взяли, о, мой сеньор? – оскорбился тогда юный дон Эстебан де Сикейрос-и-Розандо, верный королевский паж и наперсник во всех развлечениях.

 – Хочу заметить – вы даете мне слишком много людей, слишком много нахлебников. Вполне достаточно будет всего троих слуг, дабы прислуживать мне при трапезе, ну и еще с полдюжины человек – для свиты. И дюжина воинов – так, для порядку. Вот и все! Всего-то!

– О, мой дон Эстебан! Поистине, вы сама скромность.

Он так и сказал, славный король Альфонсо – «сама скромность», и даже обнял на прощанье. Воспоминания об этом до сих пор грели душу, даже здесь, в непролазной грязи в ливень.