Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж

Тотчас же побегу!

– Беги, беги. Только рот на замке держи, чадо.

В корчме на Холопьей улице, что заканчивалась, чуть-чуть не доходя до крепостной стены, тянувшейся вдоль Волхова, рыжего Чухонца не оказалось, однако Онфису там знали хорошо, и Авраамкины расспросы восприняли… не то чтобы благосклонно, но особенно не таились, и где Илмара искать, подсказали – на Витковом или у Федоровского ручья.

– Ого! – изумился отрок. – Это ж на той стороне, на Торговой!

– А что, у тя ног, что ли, нет, паря?

Ноги-то у Авраамки были, и весьма быстрые… да вот тиун должен был вскоре вернуться.

Да и пес с ним, с тиуном, коли заданье княжеское поскорее исполнить надо! Чай, ежели что, заступится князь, не даст пропасть.

– А Витков переулок – на Славне?

– По Ильиной от Торга пойдешь, там вскорости – по правую руку. Корчму Одноглазого Карпа спросишь… Карпу можешь от нас поклон передати.

– Передам… А на ручье Федоровском?

– Апраксий-кузнец. Мастерскую спросишь.

Пока Авраамко носился по всему городу по корчмам, сам великий князь, переодевшись в простое платье, вскочил на коня, да поехал на Плотницкий конец, на Щитную.

Нельзя сказать, что послать ему было некого, просто хотелось самому все разузнать, лично, да и по городу проехаться, полюбоваться – почему бы и нет-то? Господин Великий Новгород Вожникову нравился, и не потому, что красив. Москва тоже красива, да вот, в отличие от Москвы, окромя красоты хором да храмов, чувствовался в Новгороде некий свободный дух, дух вольных мастеров, купцов, артельных… всех тех, кто мало от кого зависел… разве что от самого Господина Великого Новгорода.

Проехав по широкому мосту через Волхов – именно отсюда скинули в реку незадачливого боярина Божина, – Егор спешился и взял коня под уздцы – слишком уж людно бы он торговой площади: азартно торговались, продавали, покупали, обманывали, по кошелям шарили…

Ученный жизнью, князь схватил одного такого ухаря за руку, прикрикнул строго:

– Не повождляй!

Воренок оказался совсем мелким, лет, наверно, двенадцати, безмозглым еще шкетом.

Заныл, размазывая по всему лицу сопли:"

"– Пусти-и-и, дяденько. Не виноват я – бес попутал и кушать хотца!

– Ишь, кушать ему хотца… ага…

Благостно щелкнув воренка по лбу, Вожников наподдал ему ногой, чтоб впредь неповадно было, да пошел себе дальше, по пути прикупив сушеных тыквенных семечек… Вспомнились вдруг Барселонское графство, Матаро, Манреса… Черная Святая дева с горы Монтсеррат… и жуткий кровавый маньяк – большой любитель таких вот тыквенных семечек.

Господи, ну и времена ж были! Вроде совсем еще недавно – и пары лет не прошло – а вот уже и почти забылось все, затерялось за каждодневными неотложными делами.