Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж

Только так все обставить, чтоб большой войны не было, а были бы мелкие приграничные стычки – но весьма многочисленные, болезненные, опасные! В перспективе же – и вообще заменить Витовта каким-нибудь послушным человечком, может быть, даже каким-нибудь немецким принцем – Гогенцоллерном или Бранденбургом – в германских-то землях принцев хоть отбавляй…

А с другой стороны – немецкий принц на литовском троне это уж слишком! Перебор, да, народ не поймет, не воспримет. Иное дело, ежели кого из своих, русских удельных князей, посадить, можно даже и какого-нибудь балбеса, только с добрыми советниками-боярами.

А что? Выгорит! Все крупные феодалы – магнаты – в Литве – русские, мелкие – шляхта – по большей части – тоже. Неплохая идея… но – на будущее. Покуда надобно власть и положение Витовта ослабить – а то слишком уж зазнаваться стал, псинище! Совсем оборзел, императорской властной руки не чувствует. Ничего! Скоро почувствует. Значит, так… Тайное посольство к магистру Ливонского ордена, тайное посольство к епископу рижскому, к епископу дерптскому, к королю польскому… и к римскому папе Мартину, бывшему кардиналу Одонне Колонна, обязанному лично Егору тиарой. Тоже пусть какую-нибудь пакость придумает… типа – Витовт-то мол, князь не настоящий, негоже добрым католикам этого язычника свирепого на шее своей держати! А, буде, за дальностью расстояний – где Новгород, и где Рим! – забыл папа Мартин все свои обязательства, так живенько ему об этом напомнить и, ежели что, прикормленного дешевыми кредитами общества аугсбургских банков «Фуггер и князь» неаполитанского короля натравить! Пущай потом папа в замке Святого Ангела – бывшем мавзолее императора Адриана – отсиживается в страхе да тоске.

Ах, Витовт, Витовт… Напакостить решил? Ла-адно. Посмотрим, кто кому больше напакостит.

Старший пристав тысяцкого новгородского суда по всей Торговой стороне Михайло Рыков лично сам прочесывать заросший, словно лес, сад на окраине Плотницкого конца не поехал, лишь отправил своих людей, тщательно перед этим проинструктировав. Все ценные указания сводились к одному – глянуть, что там, в саду этом, творится, есть ли какие убежища, игорные дома, усадьбы – там и поискать, и поспрошать о шильниках с приметами известными, да о девках – одна светлая, чуть скуластая, тощая, вторая – постарше – рыжая, в теле.

О рыжей-то, кстати, уже более-менее известно было – что зовут Глафирой, что корвища да беглая холопка. Вторую – светлую, тощую – с нею частенько видели, да толком не знали.

– Там их усадебка, – вел стражников некий «гулящий Савелий», пристава Рыкова человек. – Вона, по краю леса, за ветлами.