Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж

 – А ну-ка, Глашка, беги живенько, кликни стражу…

– Угу!

Громче, чем надо бы, воскликнула девка, да, выбегая, дверью потайной хлопнула…

Осип тут же обернулся, да, увидев дернувшуюся в полутьме фигуру в монашеской рясе, живенько схватил лук, стрелу… Одну за другой пять штук успел выпустить, да ведь Софья-то тоже не дура, быстро сообразила, что к чему, да за алтарем спряталась – позабыв про сан, прыгнула, аки кошка, словно простоволосая бесстыдница-девка в реку нырнула…

А стрелы-то – одна за другой – в алтарь! Ткнулись, задрожали злобно… промедли инокиня хоть миг – словила бы стрелу сердцем… А так – упаслась, спасибо послушнице, Глашке!

Понабежали тотчас же стражники, загомонили – вон он, вон, хватайте! Трое зачали стрелы метать, четверо на леса полезли… только злодей-то их дожидаться не стал: расставив, словно канатоходец, руки, пробежал по дощечке к окну, протиснулся, да по веревочке – вниз, да так ловко – ушел бы, как бы не шальная стрела… Попали все ж, стражнички, угодили, да, подбежав, принялись спорить – чья стрела-то?

– Моя, моя, я ж последним бил!

– А я – первым!

– Да ты и с полста шагов в телегу не попадешь, а тута вся сотня!

– Я не попаду?! Не, вы слыхали?

Лишь десятник, подойдя, хмуро склонился над мертвым телом, перевернул… и непонятливо скривился:

– Кончай спорить, ироды.

Стрела – из самострела пущена! А у кого из вас самострел?

Стражники смущенно переглянулись, и десятник, погрозив кулаком, быстро нашел им дело:

– А ну, обыскать здесь все! Сообщника с самострелом ищите, хватайте!

Ага… хватайте, как же! Было бы кого хватать.

Второй посланец молодой заозерской княгини, Трофим, первым делом выбросил арбалет в пруд, а уж потом выбрался их кусточков, да к церквям, да на площадь красную – так вот, средь богомольцев, и затерялся, ищи теперь!

С искаженным от пережитого страха лицом выбралась из-за алтаря инокиня Марфа.

Рясу от пыли отряхнув, клобук нахлобучила, поплотней плат черный подвязала, губы сжала – вышла на улицу: неприступна, сурова, не скажешь, что ведь только что, аки чадушка непотребная, прыгала!

Завидев мертвого «богомаза», Софья едва сдержалась, чтобы не выругаться, потом, чуть подумав, рукой махнула да перекрестилась, молитву Господу вознеся.

Даже поблагодарила стражников:

– Жаль, конечно, что живым не взяли… Ну да ладно, хоть так. Слава Богу – не убил, не успел. Вы с чего так быстро явились? Глашка проворно бегает?

– Не, матушка, – заулыбался десятник. – Глашку-то мы по пути встретили. К тебе как раз и шли, докладать о гостях новых.

– Что за гости? – инокиня вскинула голову.

– Двое каких-то… Велели передать – тот, кого просила, их и прислал.

– Тот, кого просила? – монахиня покусала губы… и вдруг просияла ликом. – А! Наконец-то явились.