Верная

У нас совещание у Зайцева…

– Здрасти!

Горозия обрывает фразу на полуслове и медленно оборачивается. Туда, где в приоткрытой двери авто виднеется хрупкая фигура Нинуськи в весёленьком жёлтеньком свитерке.

– Привет, – сглатывает Серго. – Как дела?

– Пока хорошо. Но имеется риск опоздать на концерт, где я танцую сольную партию. Мы с мамой не планировали с утра пораньше ехать в офис. – Нино ни перед кем не собирается расшаркиваться. Рубит правду-матку как есть. Я с трудом прячу улыбку. А Горозия растерянно сводит брови. Он словно не верит, что эта тирада предназначалась ему одному. Что на это сказать? Привыкай, папочка.

– Хм… Тогда я больше не смею вас задерживать.

– Нина несколько преувеличивает проблему. Её сад на перекрёстке, – зачем-то сообщаю я. Горозия кивает, и поскольку таки начинает накрапывать дождь, спешно возвращается под крышу офисного центра.

– Что это Сергей Зурабович собственной персоной за документами бегает? – лениво интересуется водитель, когда я присоединяюсь к дочери на заднем сиденье авто."

"– Понятия не имею. Может, в офисе ещё никого нет? Нинусь, ты с ногами поаккуратней, уже весь салон испачкала. Костик будет ругаться… – резко перевожу тему. Нино бубнит под нос что-то невнятное и прилипает носом к залитому дождём окну. Ехать нам и впрямь недолго. Больше времени уходит на разворот. Садик у моей дочери непростой, несмотря на то, что изначально я очень не хотела, чтобы Нина росла в компании детишек богачей и укреплялась в мысли о собственной исключительности. Смягчилась я только из-за хорошей образовательной программы, которая в муниципальных садах, как ни крути, оставляет желать лучшего. Из-за индивидуального подхода к каждому ребёнку, языков, что здесь преподавались носителями, отличного бассейна, качественного сбалансированного меню… И ещё по целому ряду других причин, которые для меня имели далеко не последнее значение.

Мы могли не спешить, такие мероприятия никогда не начинаются вовремя. С короткой шутливой, но содержательной речью выступает заведующая, дальше – педагоги и штатный психолог. В промежутках с номерами выступают детишки. Но в такие моменты я смотрю не на сцену, а в зал. Есть что-то завораживающее в том, как меняются лица сильных мира сего, когда они смотрят на своих подрастающих наследников. Так и в этот раз. Я веду взглядом от одной знакомой фигуры к другой. От популярной актрисы к высокопоставленному дипломату. От дипломата к министру. От министра к невзрачному плюгавенькому мужику, состояние которого «Форбс» оценил в несколько миллиардов долларов, и замираю.

Я его не перепутала бы ни с кем. Никогда. Даже с завязанными глазами.