Весь Мегрэ. Том 3

— Почему же так долго?

— Сказать откровенно, да? Ладно, буду говорить начистоту. Мне хотелось выяснить, на кого я похожа.

— На отца или на мать?

— Да.

— Ну, и что же вы решили?

Она вся напряглась и резко бросила:

— На мать.

— Вы что, ненавидите свою мать, мадемуазель Парандон?

— Вовсе нет. Мне даже хотелось бы поддержать ее. И я пыталась…

— Поддержать — в чем?

— Вы думаете, что таким образом можете добиться чего-нибудь?

— О чем это вы?

— О ваших вопросах… О моих ответах…

— Я стараюсь понять…

— Вы провели в нашей семье всего несколько часов и надеетесь понять, как мы живем? Не подумайте, что я враждебно к вам настроена, но я ведь знаю, что вы с понедельника рыскаете по всему дому…

— И знаете, кто писал мне письма?

— Да.

— А как вы узнали?

— Увидела, как он срезает штамп с бумаги.

— Гюс сказал вам, для чего он это делает?

— Нет… Я догадалась уже потом, когда пошли толки о письмах…

— И кто о них толковал?

— Не помню… Кажется, Жюльен Бод… Он мне очень нравится.

— Меня интересует одна подробность… Вы сами придумали себе имя Бэмби, а брату — Гюс? Она слегка улыбнулась.

— Вас это удивляет?

— Из протеста?

— Угадали. Из протеста против жизни в этой огромной шикарной казарме, против нашего образа жизни, против тех людей, которые у нас бывают. Лучше бы я родилась в какой-нибудь простой семье и сама пробивала бы себе дорогу в жизни…

— Вы и так пробиваете свой путь — на свой лад…

— Ну, знаете, археология… Не хотела я заниматься таким делом, где мне пришлось бы отбивать место у других…

— Вас особенно злит ваша мама?

— Я, знаете, предпочитаю не говорить о ней…

— Но разве же не в ней сейчас суть дела?

— Возможно… Не знаю…

Она украдкой взглянула на комиссара.

— Вы считаете, что это — она? — настаивал Мегрэ.

— Почему вы так думаете?

— Когда я подошел к ее комнате, я слышал, с каким жаром вы там изъяснялись…

— Ну, это вовсе не значит, что я считаю ее виновной. Мне не нравится тот образ жизни, который она ведет сама и навязывает нам… Не нравится…

Она владела собой хуже, нежели ее брат, хотя внешне казалась спокойнее.

— Вы ставите ей в вину, что ваш отец не был с ней счастлив?

— Нельзя делать счастливыми людей против их воли.