Весь Мегрэ. Том 3

— Куда ты собирался идти?

— Когда?

— Ты ведь догадывался, что предстоит расследование и ты попадешь под подозрение. То, что ты так плохо спрятал деньги, говорит о том, что у тебя не было времени найти тайник получше и понадежнее. Ты уже тогда подумал обо мне?

— Нет. Сперва я собирался обратиться в полицейский участок.

— А не удрать из страны, пока не обнаружили тело?

— В какой-то миг…

— Что тебе помешало?

— Мое бегство сочли бы за доказательство виновности и меня выдали бы Франции. Хотел было заявить о случившемся, как вдруг вспомнил о тебе. Твое имя часто мелькало в газетах.

Мегрэ смотрел на старого школьного приятеля все с тем же любопытством, словно тот задал ему нерешаемую задачку.

— Говорят, ты не доверяешь видимости и докапываешься до сути. Вот я и надеялся, что ты поймешь. Я начинаю думать, что ошибся. Признайся, ты считаешь меня виновным.

— Я тебе уже сказал, что ничего не считаю.

— Мне не следовало брать деньги. Мысль о них пришла мне в последнюю минуту, когда я уже стоял в дверях.

— Можешь идти.

Они оба стояли, Флорантен не решался подать на прощанье руку. Возможно, чтобы избежать рукопожатия, Мегрэ вынул из кармана платок и вытер лицо.

— Увидимся завтра?

— Может быть.

— До свидания, Мегрэ.

— До свидания.

Мегрэ не стал смотреть вслед ни ему, ни двинувшемуся вслед за ним по лестнице Лапуэнту.

Он был беспричинно недоволен собой. И собой, и другими. День, до пяти часов пополудни протекавший так приятно и праздно, был безнадежно испорчен.

На столе его по-прежнему дожидались отчеты. Муха исчезла, наверное раздосадованная тем, что он ее обманул.

Было половина восьмого. Он позвонил домой.

— Это ты? — привычно спросил он, хотя прекрасно знал голос жены.

— Тебя не ждать к ужину? — тут же отреагировала она, привыкшая к тому, что, если он звонит, это означает: он не ужинает дома.

— Как раз напротив, я приду. Что у нас на ужин? Отлично. Примерно через полчаса.

Он прошел в кабинет инспекторов — к концу дня подчиненных осталось немного, — уселся на место Жанвье и написал тому записку с просьбой позвонить, как только вернется.

Он по-прежнему чувствовал себя не в своей тарелке.

Дело, которым он занимался, не походило на прочие, и то, что Флорантен был чем-то вроде его друга детства, ничего не решало.

Были ведь еще и другие — мужчины определенных лет, занимающие более или менее важные посты. Каждый из них вел спокойную, налаженную семейную жизнь.

Кроме одного дня в неделю! Кроме тех нескольких часов, что они проводили в уютной квартирке Жозефины Папе."

"Уже завтра утром газеты растрезвонят об убийстве, и эти почтенные господа задрожат.