Весь Мегрэ. Том 3

Не стояла ли на очереди покупка еще одного дома, а затем еще одного?

Иные женщины считают свое состояние домами, словно камень для них — единственная прочная вещь в мире.

— У вас никогда не возникало предчувствия, что должно случиться какое-нибудь несчастье, господин Паре?

— И в мыслях не было. Я не знал ничего более прочного, чем она сама, образ ее жизни, обстановка ее квартиры.

— Она не говорила вам, откуда она родом?

— Из Пуатье, если не ошибаюсь.

Должно быть, она из осторожности называла им всем разные места.

— Она казалась вам образованной?

— Она сдала экзамен на бакалавра, затем некоторое время работала секретарем у адвоката.

— Вы не назовете его имя?

— Я пропустил его мимо ушей.

— Была ли она замужем?

— На моей памяти, нет.

— Вас не удивлял круг ее чтения?

— Она была сентиментальной, довольно-таки наивной в глубине души и потому предпочитала дешевые романы. И первая смеялась над этой своей прихотью.

— Впредь я не стану тревожить вас без особой на то надобности. Но прошу вас поразмыслить, попытаться вспомнить. Какая-нибудь незначительная на первый взгляд фраза, деталь могли бы помочь нам.

Расправляя свое большое, тяжелое тело, Франсуа Паре колебался, стоит ли подавать руку.

— В данный момент мне в голову ничего не приходит. — Затем нерешительно, более глухо спросил: — Она долго страдала?

— Судя по заключению судебного эксперта, смерть наступила мгновенно.

Губы его зашевелились. Должно быть, он молился.

— Благодарю вас за проявленный такт. Остается лишь сожалеть, что мы не встретились при других обстоятельствах.

— Мне тоже жаль, господин Паре.

Уф! Очутившись на лестнице, Мегрэ стал отдуваться.

У него было такое ощущение, что он вышел из туннеля на свежий воздух, в реальный мир.

Конечно, беседа с чиновником из министерства не дала ему какой-то точной, немедленно срабатывающей информации, однако она сделала для него образ молодой женщины более живым.

Интересно, было ли составление письма в добропорядочном кафе ее излюбленной тактикой при знакомстве или простой случайностью?

Первый из ее любовников, известных Мегрэ, Фернан Курсель, кажется, познакомился с ней, когда ей было двадцать пять лет. Чем она тогда занималась? Мегрэ никак не удавалось вообразить ее себе, такую благоразумную, на тротуарах близ площади Мадлен или Елисейских полей.

Была ли она и впрямь чьей-то секретаршей — адвоката или кого-либо другого?

От легкого ветерка затрепетала листва на деревьях бульвара Сен-Жермен; Мегрэ выглядел как человек, вышедший глотнуть утренней прохлады. На ведущей к набережным улочке он поравнялся со старомодным бистро, перед которым сгружали бочки с вином.

Он вошел, облокотился о стойку и спросил:

— Что это за вино?

— «Сансер». Я родом из тех мест, мне поставляет его свояк.