Весь Мегрэ. Том 3

Учитывая три года его безупречной службы, к нему отнеслись с определенным снисхождением, но через полгода он совершил то же самое; на этот раз его схватили через двадцать четыре часа в грузовике, развозящем овощи, где он старался спрятаться.

Когда он был в Иностранном легионе, на правой руке ему вытатуировали — по его собственному желанию — морского конька. «Почему именно его, а не что-нибудь другое?» — пробовал выяснить Мегрэ. Легионерам обычно нравятся рисунки, изображающие более пикантные создания, чем морские существа…

Ему было двадцать шесть лет, когда он предстал перед Мегрэ: невысокий, плечистый, рыжеватый блондин.

— Вы когда-нибудь видели морского конька?

— Живого никогда.

— А мертвого?

— Видел.

— Где?

— В Лозанне.

— При каких обстоятельствах?

— В комнате у одной девушки.

Из него приходилось вытягивать каждое слово.

— Что это была за девушка?

— Я приходил к ней.

— До исправительного дома в Ванне?

— Да.

— Как вы познакомились?

— Я заговорил с ней на улице.

— И у нее в комнате вы видели засушенного морского конька?

— Да. Она сказала, что это ее талисман.

— Вы знали еще каких-нибудь девушек до нее?

— Мало.

Мегрэ сразу догадался, что она была у него первой.

— Чем вы занимались после возвращения из Иностранного легиона, в Париже?

— Работал.

— Где?

— У слесаря.

— Его адрес?

— Улица Рокет."

"Полиция проверила. Все совпадало. Он работал два года, ко всеобщему удовольствию. Над его неразговорчивостью смеялись, но считали прекрасным работником.

— Что вы делали вечером после работы?

— Ничего.

— Ходили в кино?

— Почти никогда.

— У вас были знакомые, друзья?

— Нет.

— Приятельницы?

— Тоже нет.

Можно было бы предположить, что женщины пробуждали в нем робость. А все-таки та первая — тогда, когда ему было шестнадцать лет, — произвела на него такое впечатление, что в честь нее он вытатуировал на руке морского конька.

Следствие велось тщательно. В те времена можно было еще позволить себе разрабатывать детали. Мегрэ был тогда только инспектором полиции, по возрасту всего на три года старше Кюэнде.

Все началось так же, как и в Лозанне, с той лишь разницей, что на этот раз в полицию не поступила анонимка.

Однажды в четыре часа утра (а значит, в то самое время, когда нашли тело в Булонском лесу) полицейский остановил молодого человека, несшего большой сверток. Это произошло совершенно случайно. Задержанный бросился бежать.

В свертке были меховые шкурки, и Кюэнде отказался объяснить, откуда у него этот странный товар.

— Куда вы шли с ним?

— Сам не знаю.

— Откуда у вас это? Скажите!

— Ничего не могу вам сказать.

Было установлено, что шкурки принадлежали скорняку с улицы Фран-Буржуа.