Витражи

Ее глаза сузились в щелочки, а потом вдруг стали здоровенные-прездоровенные.

– Целитель? - подозрительно спросила она. - Ты?

Я кивнул.

– Вы меня помните?

Она снова прищурилась.

– Как не помнить. Вырос ты, да лицо позабыла.

""Я же говорил, что помнят…"" - довольно пропел ветер.

– А ты еще лечишь своим гипнозом-шмынозом? - робко поинтересовалась она, и сходство с Бушковой немедленно пропало.

Эх, давненько я не лечил…

– Конечно…Э-э…а у вас что-то болит? - никакой боли я не чувствовал, но мало ли.

– Не у меня у сына, - теперь ее взгляд стал просящим.

Я все же позволил себе глянуть на Сашку, который больше не веселился.

– Ваш сын здесь? - спросил я. Кришна Кришной, проблемы проблемами, но я давно для себя решил, что если я могу помочь, я помогаю.

– Да-да, - засуетилась женщина, широко распахивая дверь своего домика передо мной.

Сашка остался лицезреть поросят, а я вошел в скромную обитель, действительно скромную, но очень чистую и уютную. Я вытер ноги о коврик у порога и пошел за хозяйкой.

Мы прошли кухню и зашли в другую комнату, свет здесь был тусклый, окна закрыты, из обстановки - кровать, стол и шкаф. Но здесь было еще кое-что. Боль. За несколько недель я от нее отвык, и сначала аж задохнулся от неожиданности, словно кто-то со всей силы врезал под дых. Сердечная недостаточность - определил я сразу же. Мальчику было лет восемь, и он умирал.

– Почему в больницу не отвезли?

– Думали, пройдет, а сейчас и поднять его страшно…

– Выйдите, - тихо попросил я. - Пожалуйста.

Она безропотно послушалась, а я подошел к кровати, на которой лежал тяжело дышащий ребенок.

Я протянут руку и коснулся его горячего лба. Боль усилилась, качнулась - и исчезла. Мальчик немедленно распахнул глаза, огромные и голубые, как у Стаса.

– Привет, - брякнул он. - А вы кто?

– Доктор.

– А-а, - он снова откинулся на подушки, - тогда ясно.

– Тебя как зовут-то? - в свою очередь поинтересовался я.

– Денис, - сообщил тоненький детский голос.

– Ну, - я направился к двери, - не болей, тезка, - и вышел вон.

– Ну? - жадно спросила мать, ждущая моего возвращения.

– Все в порядке, - ответил я, и она кинулась в комнату к сыну, а я вышел на улицу.

– Вылечил, - в голосе Сашки не было и намека на вопросительную интонацию.

– Конечно.

– По тебе видно. Довольный до жути.

Мне и вправду было приятно дарить жизнь, тем более детям.

– Ну, пошли искать Михалыча, - вздохнул я, - начало положено.

Дом я перепутать не мог, но на всякий случай спросил дорогу у лежащих в грузи хрюшек, которые с охотой подсказали, куда идти.

– Слушай, милейшие создания эти пятаки, - восхитился ими Ухо. - Знаешь, я хрюшек видел только замороженных на базаре, а они умные, оказывается.

– Пошли, - я оторвал его от созерцания ""милейших созданий"", а сам постучал в дверь ветхого домика.