Владелец

Боль опять ворвалась в Шанель с первыми каплями семени Кая, которое щедрой струей выплеснулось в ее лоно. Волна жидкого огня начала разливаться внутри, заполняя все, сжигая возможность выбора, свободу и надежду шейтинки на будущее, забирая саму ее сущность и жизнь и отдавая их во владение чужаку. Насильнику!

Шанель выгнулась дугой от непереносимой боли, сознание не выдержало, и темнота бережно укрыла ее, спасая от кошмарной действительности.

В себя она пришла от боли, которая по-прежнему рвала ее тело. Открыв мутные глаза, увидела над собой лицо Кайрена и ощутила, что он все так же в ней и продолжает двигаться, словно заведенный.

Вместо лица страшная гримаса: вокруг закрытых глаз темные круги, губы закушены, пот капельками стекает по вискам, а вены на шее вздулись голубыми жилами — все, каждая черточка лица кричала о мучении. Словно он пытался получить облегчение и успокоиться, но не мог. Похоже, он измывался не только над ней, но и над собой.

Сил сопротивляться у Шанель не было, осталась лишь боль, которая разрывала живот. Безвольной куклой она лежала на диване, а над ней нависал Кайрен, упорно работая бедрами.

Вновь уплывая в спасительное забытье, измученная шейтинка успела поймать полный сочувствия взгляд мужчины и услышать слова, пронизанные горечью и сожалением: «Прости меня, прости…»

В очередной раз Шанель очнулась, лежа на боку. Сверху ее что-то придавило, но насилие над телом наконец-то прекратилось. Разлепив глаза и чуть повернув голову, она увидела, что сзади лежит Кайрен: то ли спит, то ли без сознания и прижимает ее к себе рукой."

"Собравшись с силами, с трудом, опасаясь, что насильник проснется, Шанель выбралась из-под него.

Сердце чуть не остановилось, когда его ладонь сомкнулась на подоле заляпанного кровью ночного платья. Пока она высвобождала ткань из его пальцев, тряслась от страха, как студень. А потом неожиданная мысль, пришедшая ей в голову, выстудила душу и полностью опустошила. Ушел страх, боль притупилась, осталась лишь покорность судьбе-злодейке, все-таки настигшей ее.

Шанель встала на ноги и, покачиваясь от слабости, смотрела на мужчину, который изменил ее жизнь, забрал себе.

Он крепко спал, вымотался, бедняга, до изнеможения, калеча ее тело. Смуглая кожа посерела, пот бисеринками покрывал лоб и виски, вокруг глаз расплылись фиолетовые круги, а у рта залегли глубокие складки.

Да, не так все должно было произойти. Нет белых простыней со следами их слияния, и семя в ней вызывает не чувство благоговения перед Великим Шейтином и радость обретения хозяина, а омерзение и всполохи глухой боли. Именно это предстоит ей вспоминать, проводя последние годы в мучениях и страданиях.