Владелец

И все же слияние прошло полноценно и уже пускало в ней свои ростки, перестраивая тело, настраивая его на своего владельца. Шанель не смогла легко отвернуться от спящего мужчины и запереть его образ в самом дальнем темном уголке своей души, чтобы не вспоминать, забыть. Нет, она невольно протянула руку и коснулась его серых, будто седых волос — мягких, волнистых, гладких, слипшихся от пота на лбу и висках.

Отдернув руку, девушка, с трудом сдерживая стоны, собрала свои вещи, привычно облачилась и на мгновение замерла с вуалью и сафинами в руках. Закрывать лицо она больше не имела права, но если оставит открытым, кто-то может догадаться, что с ней случилось.

А к этому она пока не была готова морально. Устало надев сафины и опустив вуаль на глаза, шейта в последний раз осмотрела каюту.

Следов ее пребывания здесь не осталось, лишь кровь на внушительных мужских гениталиях, которые до сих пор находились в возбужденном состоянии. Вид спящего Кая тоже станет ее кошмарным воспоминанием, правда, теперь ненадолго.

Шанель вышла из каюты, проследила, чтобы дверь закрылась, и потом, придерживаясь переборки, стараясь не пошатываться от слабости и боли — душевной и физической — направилась в свою каюту.

Хвала всем высшим силам! — на корабле была ночь, и никто не встретился в коридорах. Айсель по-прежнему спала. Шанель посмотрела на интерком и вяло удивилась: отсутствовала почти четыре стандартных часа. С трудом передвигая ноги, она прошла в спальню, одновременно сдирая с себя одежду. Сафины положила на столик в гостиной, остальное отправила в утилизатор и обнаженной прошла в санблок.

Горячие струи воды смывали позорные следы бесчестья вместе с прекрасным будущим, которое могло ее ожидать.

По крайней мере, теперь поздно бояться лорда Уаро. Все, чего она так страшилась, уже свершилось.

Зеркальная стенка душевой еще не успела запотеть и отражала поникшую фигурку Шанель: уродливые синяки на упругой полной груди, на шее и плечах. Особенно много отпечатков пальцев Кая осталось на бедрах — слишком он был силен и абсолютно безумен в своей похоти. И все-таки — Кай… потому что запретил называть себя Кайреном фен Драмом.

Шанель схватила гель, намылилась с ног до головы и долго, тщательно отмывала свое тело.

Если бы еще память можно было стереть так же легко. С остервенением отбросив флакончик с гелем и захлебываясь слезами, несчастная сползла по стенке на пол и обняла колени руками. Все тело болит, а внутри — пустота. Что делать и как жить дальше?

Выплакавшись вволю, она встала, кряхтя, вытерлась, надела новое ночное платье и залезла под одеяло. Завернувшись в него как в кокон, отгораживаясь от всего мира, устало прикрыла глаза.