Вне закона

 – Там было золота на сто сорок тысяч. Треть разошлась, как я думаю. Треть возьми себе, пусть это тридцать пять косых будет. Остальное нам верни.

– А если я золото найду, но там его меньше? Как докажу, что не зажал?

– Не знаю, – ответил Мамон. – Поэтому ты лучше лавэ возьми и не лезь в это дело. Скажи нам, где искать, и мы дальше сами.

– А я без понятия, где искать, – усмехнулся я. – Вообще. Как думаешь, зачем я в Желтухино ехал?

– Зачем?

– Думал, что они его там закопали. Но ошибся. И теперь не знаю, что дальше делать.

– А карта?

– А карта там никакая, надо сперва место знать.

Тут уже Мамон заметно озадачился. Потом все же спросил:

– И где она?

– Да сжег давно, я ее запомнил. Там вся карта три квадратика и пунктирчик, что там запоминать?

Теперь все три визитера переглянулись. Я думаю, что для Мамона, который до этого разговаривал один и на охрану свою внимания не обращал, это было знаком крайней растерянности. И ведь главное – никто никому ничего доказать в этой ситуации не может, только на веру все брать надо. И что карту я запомнил и сжег, и что золота было на сто сорок тысяч, и что если я найду, то отдам обещанное, и даже то, что меня после этого не грохнут – чисто на доверии, по-другому и не скажешь.

– Нарисовать карту сможешь? – спросил в конце концов Мамон.

– Да без проблем.

Опять пауза. Затем он сказал:

– Мне подумать надо. И с братвой посоветоваться. Где тебя вечером найти можно?

– В салуне. Весь вечер там буду.

– Я приду, – кивнул Мамон. – Реально не могу сейчас ничего сказать, растерянный весь. Давай до вечера.

И на этом вся троица вышла из магазина.

Мамон, видимо в знак мирных намерений, пришел в салун один. К этому времени мы с Хадсоном уже оккупировали наш привычный столик и пили там пиво, закусывая его тонко нарезанной вяленой олениной, которую Хадсон и принес, похвастаться вроде как. При виде Мамона я гостеприимно отодвинул для него стул и даже спросил, что тот пить будет.

– Тоже пиво, – сказал он, усаживаясь за стол.

Я даже не поленился сам сходить к стойке, где Бак наполнил и передал мне три кружки, которые я обратно и притащил, изображая гостеприимного хозяина, расставив их по столу.

– Что-то решил? – спросил я по-русски.

– Вот здесь, – он залез во внутренний карман и снова вытащил конверт, правда, куда более тощий, чем в прошлый раз, – две тысячи. Отдаю за карту. Ты ищешь сам, мы ищем сами. Но я хочу, чтобы ты моего человека с собой взял.

– Исключено, – сразу же ответил я. – Мне чужой человек рядом вообще ни при каких делах не нужен. И тем более такой, который меня израсходует, когда я золото найду. Не договоримся.