Вне зоны доступа

Мобильной связи, что ли?

Не замечая, в какое состояние меня повергли ее слова, мама взялась укутывать перевернутые вверх тормашками банки, а я… Я покачнулась. Ухватилась одной рукой за столешницу, а другой за горло, в котором колошматило сердце, царапая его и сжимая. Излишне мелодраматично, наверное, и даже пошло. Как в кино с дерьмовыми сценарием и игрой. Ненавидя собственную слабость, но, в то же время, не в силах уже стоять прямо. На секунду замирая в какой-то точке, как в терпкой хвойной смоле. Замедляя дыхание и течение времени. Путаясь в мыслях… Тех мыслях, от которых меня бросало из крайности в крайность. Душа замирала от глупой, по капле просочившейся в сердце надежды и липкого мерзлого страха. Больше всего в этом мире я бы хотела услышать Птаха! Больше всего я боялась его услышать…

— Ты не знаешь, что им от тебя нужно?

Дрожащими пальцами я отвела волосы от лица и тряхнула головой, соображая, как мне поступить дальше.

— Знаю. Я восстановила свой старый номер. Наверное, уже можно забрать симку.

Я дернулась, бросая жадный взгляд на висящие на стенке часы. Седьмой час — сегодня в город ехать не было смысла. Эх, мама! Ну, почему? Почему ты не рассказала мне об этом хотя бы час назад?!

Вспышка злости погасла так же быстро, как и вспыхнула. Торопиться мне было некуда. Как не было никаких поводов думать, что Птах позвонит мне сразу же, как только я вставлю старую симку в новенький телефон. Может быть, поэтому я и бесилась? От этой страшной изнуряющей неопределенности. Иногда мне казалось, что я и вовсе схожу с ума. Не знаю, как это объяснить. Наверное, мне так сильно хотелось быть рядом с Птахом, что он стал мне чудиться. В другом. Чужом… Я уже несколько раз ловила себя на том, что вслушиваюсь в голос Данила излишне пристально. И угадываю, улавливаю в нем до боли знакомые нотки. Всматриваюсь в лицо, ловлю открытые улыбки, жаркие всполохи в глубине глаз… И всё это, всё абсолютно: то, как я чувствую его, то, как его принимаю, как ему отдаюсь, кажется, в реальности могло бы случиться только с одним мужчиной. Птахом. Но случилось не с ним. И от этого тоже было больно, и сладко, и страшно, и еще много-много чего…"

"Бред… ну, ведь бред же, как ни крути! Данил не Птах — ясное дело. Но он рядом, он близко! Он такой реальный, живой, настоящий. Теплый и смешливый… Совсем не такой, каким мне запомнился тогда, годы назад. Настолько… глубокий, самодостаточный, но в то же время умеющий любить и ненавидеть. Имеющий силу прощать. Может быть, именно этими качествами он мне и напоминал Птаха? Или же было что-то еще? Например, они оба ходили по краю. Чем занимался Птах, я так и не узнала, а вот Данил… Данил взялся расследовать историю с заповедником. Ко всем моим страхам добавился еще один — страх за его жизнь.