Волчья ягодка. Развод без правил

А она даже не поежилась. Наглая выдра. Ну я ей… – Вообще не понимаю, чего вы так разошлись? Ну сбежала дамочка. Так значит все ней в порядке. Доктор сказал, что состояний угрожающих жизни госпожи Райковой нет. И вообще, она перед нами не обязана была отчитываться. Миша, кстати, прочесал всю округу.

– Доктор. Точно. Где эскулап?

– В кабинете, – фыркнула Бинка, – только он вам слова не скажет. Я уже пыталась его выпотрошить. Вы ведь знаете, как я это умею.

О, да. Я знаю. Даже я опасаюсь милашки Альбины, когда она превращается в адского палача способного сожрать мозг чайной ложечкой у любого бедолаги, не желающего давать ей нужную инфу.

– Ну и? – приподнял я бровь. Ожидая отчета.

– Каменюка, – недовольно поморщилась Бинка. – Бывают же такие упертые бараны? Хотя… Боже. Чему я удивляюсь то? Мне «повезло» работать под началом одного…

– Еще слово и я откушу тебе голову, – прорычал я и пошел в сторону кабинета врача. Туда, куда рукой махнула моя помощница в самом начале разговора. Пошел с видом неумолимого Терминатора, несущего с собой судную ночь для всего человечества, в лице дурака лепилы, мать его.

Заколотился в хлипкую дверь, совсем не представляя, на кой черт мне вообще нужна эта информация, из-за которой я бешусь и изнемогаю. Чужая баба, чужая жена. Ну не мог же я влюбиться в эту бешеную, но такую сладкую, ягодку? Ядовитую ягодку, волчью. Это невозможно. Я думал, что уже не умею. Что ни души, ни сердца, как в том же самом Терминаторе не осталось. Выжженая пустыня. Чем она меня так цапанула? Нет ответа. И сколько я себя не убеждаю, что это просто ответственность за то, что я ее трахнул. И что это пройдет скоро. Выходит прям вот очень херово. Эта женщина умудрилась выковырять из меня то, чего даже я в себе сам уже дано не «самооткапывал». И это чертовски плохо. Это пугает. Это… Катастрофа.

– Я уже сказал вашей… Хм… – я и не заметил, что дверь открылась, и на пороге появился тщедушный мужик, которому я чуть было по инерции не зарядил кулаком в лоб. – Что информацию по пациентам мы не даем. Только близким родственникам. И только с разрешения самого пациента.

– Ты бессмертный что ли? – глупо хныкнул я, уставившись прямо в глаза доктора, больше похожего на смерть из известного сериала. И взгляд у него как у ящерицы, абсолютно равнодушный, ни тени страха.

– Я в девяностые работал. Где-то там его потерял. Угрозы мне ваши до фонаря, – хмыкнул гребаный пилюлькин.

– А что не до фонаря? Слушай я вот сейчас своим ребятам прикажу, ты умолять будешь, чтобы я тебя выслушал, – кивнул я на двоих из ларца, стоящих за моей спиной со зверскими мордами. – Они мастера пыток.

Ага, прямо мастера инквизиции.